Чтение онлайн

Это было одно из ее правил. Очень часто она звонила мне в нерабочее время из-за разницы часовых поясов, и у нас происходила телефонная планерка — я ей в подробностях рассказывала, что делала, а она мне давала следующую порцию заданий.

— Поздравляю тебя с Днем Рождения. Двадцать один год — это серьезная дата, — добавила она в конце нашего диалога с нотками торжественности.

— Спасибо большое. Мне очень приятно, что вы знаете о моем Дне Рождения, — немного удивленно произнесла я.

— Я прилетаю в субботу вечером, — сменила она тему. — Напомни водителю номер моего рейса.

— Уже все отправлено на его сотовый. И я ему обязательно напомню накануне вечером.

— Умница, — похвалила она меня и добавила: — Увидимся в понедельник.

Я облегченно выдохнула и пошла собираться на работу — сессия осталась позади, и я в очередной раз переключилась на летний режим: Дом — Галерея.

Я вышла из подъезда на улицу и, подставив лицо теплым лучам, настроилась на радость.

И день, будто вторя моей установке, проходил на редкость позитивно. За исключением одного НО — я до скрежета в зубах не любила повышенного внимания к себе. И, как назло, вдобавок к цветам и милым подаркам от коллег, мой сотовый не стихал — меня поздравили сокурсники и школьные подруги, с которыми я иногда переписывалась, Крис, несколько постоянных клиентов нашей галереи, а в два часа меня поздравил доктор Митчелл, чем приятно удивил.

День приближался к своему пику, Молли убежала на обед, мистер Ковальски сегодня, как я поняла, не планировал показываться в галерее, и я, пересчитав в уме всех своих знакомых, решила, что на этом мой аншлаг закончился и расслабилась на стуле, но, как оказалось, мой день сюрпризов еще не закончился.

— Лили, тут тебя на ресепшене требуют, — позвонила мне Викки по внутренней линии. — Причем с документом, подтверждающим твою личность,

Выйдя в основной зал, я улыбнулась и покачала головой — у стойки стоял посыльный с огромным букетом из лилий и белых роз.

"Без пафоса никак", — наморщила я нос, рассматривая роскошные белые цветы и глянцевый белый пакет, стоявший на стойке, как часть подарка.

— Мне уже, по-видимому, не доверяют цветы, — недовольно повела Викки плечом в сторону посыльного, пока я показывала свои водительские права.

— У нас строгие правила, — попытался оправдаться парень перед Викки, которая определенно ему понравилась.

— Ты знаешь, от кого это? — спросила она меня.

— Догадываюсь…

Как только цветы были поставлены в вазу, я села за свой стол и заглянула в пакет, где обнаружила конверт и массивную кожаную коробку.

На красивой матовой бумаге аккуратным каллиграфическим почерком было выведено:

"Расти Большой. Макс."

Я еще раз прочла лаконичное поздравление и усмехнулась — Эльза бы сказала "Оригинал".

Я достала увесистую коробку и рассмотрела ее со всех сторон, прежде чем открыть.

На прошлый День рождения посыльный мне принес домой такие же цветы с поздравлением и раритетное издание романа Джейн Остин "Гордость и предубеждение", цитаты из которого я иногда использовала в нашей с Максом переписке. Подарок был изысканным, но дорогим, за что я Макса отругала, и сейчас, рассматривая солидную кожаную коробку, понимала, что еще одно препирательство относительно дорогих подарков не за горами.

Я с трудом открыла крышку, и у меня перехватило дыхание — на черном бархате лежали большие часы, циферблат которых был расписан, как один из сегментов плафона французской оперы.

Это был Шагал, только в миниатюре, и это было настолько божественно, что я не сразу сообразила, что на мониторе высветилось черное окно.

"Макс… Это произведение искусства", — только и смогла написать я.

"Понравилось?"

"Ты еще спрашиваешь", — написала я и, еще раз взглянув на тончайшую работу, на солидный кожаный ремень, добавила: "Только…"

"Тебе не понравилось?"

"Боже! Как Шагал может не понравится! Это шедевр в миниатюре, как работа Фаберже, но это стоит наверное очень-преочень дорого! Мы уже говорили с тобой на эту тему! Я не могу принять такой подарок!"

"Мне это ничего не стоило."

"Я тебя не понимаю", — нахмурилась я.

"Я оказал услугу нашему партнеру в Цюрихе. Это его отдача."

"Почему ты маме часы не попросил, или себе в конце концов!"

"Потому что Эльза носит часы, подаренные папой, сколько я себя помню, у меня уже есть Ролекс, а ты вообще без часов. Логику улавливаешь?" — курсор остановился на вопросительном знаке и я даже увидела усмешку Макса.

"Дорого…" — наморщила я нос.

"Ты работаешь в солидной галерее. Это не дорого, а соответствует твоему статусу. Перестань считать деньги швейцарцев и порадуйся подарку, который тебе понравился. Если он, конечно, понравился, и твое "дорого" это тактичный намек на то, что часы не в тему."

"Ну как ты такое мог подумать. Они волшебные."

"Тогда, носи на здоровье. "

"Может, их можно вернуть и обменять на что-то другое, для тебя?"

"Женщины!!!" — и Макс добавил смеющийся смайл.

"Ты неисправим."

"В отца", — парировал он, а после спросил: "Как будешь отмечать день рождения?"

"Никак. Я не люблю отмечать дни рождения."

"Что так?"

"Как говорила мама — я люблю прятаться в своей раковине. Правда, она боролась с моей интровертностью и всячески меня оттуда вытаскивала."

"Как, например?"

"В основном, устраивала детские праздники, которые я не очень любила."

"Почему?"

"Меня заставляли рассказывать стишок или спеть песенку при всех. И это было шоу не для слабонервных, скажу я тебе", — грустно усмехнулась я, вспоминая эти адовы муки.