Чтение онлайн

— Связь будет односторонней: ваш телефон включён, находится под контролем "24/7", активирован автоответчик, любой, кто захочет с вами связаться, может оставить вам голосовое сообщение, я немедленно об этом узнаю, и вы им перезвоните в моем присутствии. В разговоре с подругами не забудьте упоминать разницу во времени в девять часов, а также желание побыть одной и разобраться в себе, ведь у вас депрессия.

Я понимала, что если я соглашусь на эти условия, план может сработать. Подруги ничего не заподозрят, я могу всегда сказаться уставшей или принимавшей процедуры, и девятичасовая разница во времени тоже играла на руку. Моему отцу они ничего не скажут, зная его проблемы с сердцем. Если я сама этого захочу — меня никто не хватится. Другое дело, хочу ли я выполнять эти правила? Доверяю ли я Сандерсу? Я подняла глаза и внимательно посмотрела на него:

— А если я откажусь пойти на ваши условия?

— Мне понятно ваше недовольство, — кивнул Сандерс, — вы отрезаны от мира, ограничены в информации и точных ответов вам не дают. Но в мои обязанности входит обеспечение вашей безопасности, и больше мне нечего вам сказать. Если вы откажетесь от сотрудничества, мне придется запереть вас в этой комнате и лишить любого контакта с внешним миром до того момента, пока угроза не будет устранена. Я найду другой способ успокоить ваших близких, не поднимая ажиотажа вокруг вашего исчезновения, — спокойно, но уверенно ответил Сандерс.

Я опустила глаза и была вынуждена принять ту простую истину, что возможности этого человека безграничны, и он сделает все так, как считал нужным, независимо от того, пойду я на сотрудничество или нет, и мое согласие для него не обязательно. По лицу Сандерса я видела, что он не блефовал, — если я не представляла, как он собирался успокоить моих близких, то это не значило, что он не сможет этого сделать.

Все, что он говорил, было логичным и походило на правду. Тон его был спокойным, без угроз и нажима.

Я перевела взгляд на Эльзу — все это время она сидела рядом и спокойно смотрела на меня. Слова Сандерса ее не встревожили. Она явно была в курсе происходящего, и условия, которые были мне поставлены, ее не удивили. Ее поведение мне было понятно — Эльза сделает все, чтобы оградить меня от опасности, она считала базу надежным укрытием и сама сказала, что не выпустит меня отсюда, потому что это представляло угрозу для меня. Она не пыталась меня убеждать, не говорила высокопарных фраз о любви и помощи Ричарду, она все также продолжала молча смотреть на меня, предоставляя сделать выбор мне самой, без ее вмешательства.

Внезапно в коридоре послышались чьи-то голоса и топот, который быстро стих, и я, вскинув взгляд на Сандерса, прямо спросила:

— Чей стон я слышала в коридоре этой ночью?

— Одного из раненых бойцов, — ответил он, не отводя от меня взгляда. — Его уже увезли с базы.

Это походило на правду, но как я могла это проверить? Я опустила глаза, пытаясь определить для себя в очередной раз истину и прокручивая в голове услышанный в машине разговор.

— Я понимаю ваше состояние, — сказал Сандерс, видя мое недоверие. — Но постарайтесь рассуждать логически. Если вы считаете, что мы враги Барретта, захватившие вас в плен, чтобы шантажировать его, то зачем нам скрывать этот факт от вас?

И я задумалась. Как сказал бы сам Ричард, "Включи логику". Действительно, во всех моих подозрениях не было никакой логики, а сплошные эмоции. Зачем им обманывать миссис Хоуп и убеждать меня в чем бы то ни было? Я и так находилась полностью в их власти, и Сандерс сам сказал, что он в состоянии убедить весь мир, что со мной все в порядке, и без моей помощи. Если бы они были врагами, им не нужно ни мое сотрудничество, ни мое доверие.

Все было логично, но у меня оставалась несостыковка: а именно разговор Зета и водителя.

— Кто такой Джуба? — спросила я, не сводя взгляда с Сандерса.

— Джуба? — переспросил он меня.

— Да, Джуба, — настойчиво повторила я, ожидая ответа, и увидела замешательство в глазах Сандерса, что еще больше насторожило меня.

Он сосредоточился и выдал:

— Джуба, или "Багдадский снайпер" — это профессиональный иракский стрелок, который прославился тем, что выкладывал в интернет ролики уничтожения американских солдат. О его личности известно совсем мало. Предположительно под этим псевдонимом действовали несколько снайперов, которые сделали Джубу мифическим героем иракских партизан.

— Подождите, — замотала я головой, ничего не понимая, — значит среди ваших людей не работает человек по имени Джуба?

— На моей базе Джубе не место, — скривил рот в усмешке Сандерс, демонстрируя морщинки в уголках глаз.

Я нахмурилась, воспроизводя в памяти разговор Зета и водителя, и пазл начал складываться. Джуба — это враг, иракский снайпер, убивавший американских солдат! Так Зет назвал врага, языка, которого взяли с места покушения и привезли на базу. Некий Удав пытался вытащить из него информацию, и Джуба некоторое время сопротивлялся, поэтому Зет и сказал: "Ублюдок оказался крепче, чем мы думали", но потом все же не выдержал натиска разозленного Удава и выдал информацию о покушениях, о засаде на пятой трассе и о том, что могло произойти со мной, в случае, если бы меня этот Джуба забрал из "Стелса". Они что-то говорили про вертолет и прогулки по воде… И здесь все сходилось — парни просто рассуждали о возможных последствиях покушения, о других способах передвижения: по воздуху или по воде. Поэтому они и сказали, если бы взяли вертолет, тут и без Джубы обошлись бы, то есть и без профессионального снайпера. У меня оставалось еще несколько неясных моментов, но основной для себя вопрос я выяснила — пока меня доставляли на базу, в состоянии стресса я поставила всей этой информации и людям, которые меня везли знак "минус", предположив, что Джуба один из их сотрудников, а нужно было поставить знак "плюс", отделив языка-Джубу от остальных боевиков.

— Лили, милая, откуда ты знаешь это имя? — удивленно спросила Эльза, выводя меня из размышлений.

— Так Зет называл кого-то в разговоре… — и теперь я понимала, чей стон слышала в коридоре — да, Сандерс сказал правду, это был раненый боец, но вражеской армии.

— Я уволю эту базарную бабу, — скривился Сандерс, а я уже пожалела, что так подставила Зета.

Сандерс внимательно изучал меня, и я видела, что он понимает ход моих мыслей. Он никогда бы мне не сказал, что на базу привезли языка и пытаются из него вытащить необходимую информацию о покушении и о людях, его устроивших и заказавших. Еще день назад я бы ужаснулась только при одной мысли о таком насилии по отношению к человеку. Но сейчас, помня о Ричарде в коме, о тяжелораненом Дугласе, о четырех убитых сотрудниках в машине сопровождения, охраннике в нашем джипе, в моей душе все переворачивалось, и я пыталась выстроить новую шкалу понятий о добре и зле. Но мысли путались, не давая нарисовать в моем воспаленном мозгу четкую картинку новой для меня реальности, где были бы ясно прочерчены границы между плохим и хорошим. Может быть, мне нужно посмотреть на эту ситуацию по-другому: я попала на войну, и сейчас все делились на своих, кто был на нашей стороне, и врагов, кто желал моему Ричарду зла, кто пытался его убить и взорвал машину с людьми, не задумываясь. Прав был Ремарк: "Судить о том, что такое война, могли бы по-настоящему только мёртвые: только они одни узнали всё до конца". Я посмотрела на Сандерса и кивнула, давая понять, что я не собираюсь больше развивать тему стонов в коридоре.

Для меня ситуация прояснилась: после того, как я расшифровала разговор Зета с водителем, я была склонна верить Сандерсу, не до конца, но все же. Несмотря на всю логичность выстроенной картинки, вдруг Сандерс играет в свою игру, пока Ричард не в состоянии контролировать ситуацию.

Нет, определенно, мне нельзя было вставать в позу и отказываться от сотрудничества — мне нужно было здесь освоиться и присмотреться, а ограничивать себя в передвижениях и лишать себя средств связи было полным безумием и глупостью.