Девочки мои
Шрифт:
Она проговорила умоляюще:
– А уйти от него ты не можешь?
– Куда? К своим вернуться? Чтобы меня бабка поедом ела? Да она такую грешницу и на порог не пустит…
– А хочешь, – Наташа даже подскочила, осененная спасительной идеей, – хочешь у нас пожить? У нас есть свободная комната! Дом, знаешь, какой здоровый!
Не выказав ни малейшей радости, Ангелина кивнула:
– Видела. И как это твой папа-врач ухитрился купить такой?
– Нам его бабушка в наследство оставила. Но лучше бы она не умирала. Родители не сразу переехать решились, все-таки Москву бросать… Все спорили, пока моя младшая сестренка не родилась. Тогда уже у нас совсем не протолкнуться стало.
– А у бабушки откуда взялся этот дом? – Вот теперь Ангелина будто проснулась. – Дедушка каким-нибудь партийным начальником был?
– Был, – отозвалась Наташа с вызовом. – Так ты будешь жить с нами?
И снова отчуждение:
– С какой стати? Думаешь, твои родители будут счастливы заполучить приживалку?
– Почему – приживалку?!
– Все, хватит об этом. И не заговаривай даже. Я свои проблемы сама разгребу. Хватит на кого-то надеяться… Все, молчи! – заметив, что Наташа пытается что-то возразить, прервала она. – Вон Потапов приехал. Сейчас начнет нам мозги вкручивать.
Обернувшись к двери, Наташа увидела, как Сима трясет руку кому-то, больше похожему на артиста, чем на драматурга.
– Ты уверена, что это и есть Потапов? Стильный такой… Симпатичный, да? И не такой старый, как я думала. Вообще – молодой!
– Значит, это не он был тем отцом, – пробормотала Ангелина. – По возрасту не подходит… А я уж думала, он пытается от чувства вины избавиться.
– Ты думала, это он о себе написал? – удивилась Наташа. – Да разве в таком кто признается? Хоть и в пьесе…
– Да сколько угодно! Серийные убийцы и то воспоминания пишут. Бестселлерами становятся, между прочим.
Присмотревшись, Наташа убежденно сказала:
– Он не похож на насильника.
– Они все не похожи…
– А как его, кстати, зовут? Сима все: Потапов да Потапов. Смешная фамилия, правда? Не подходит для писателя.
– Не знаю, как его зовут, – буркнула Ангелина, снова занявшись своим пояском. – Надеюсь, теперь мы начнем репетицию?
Подтащив Потапова за руку, Сима радостно провозгласила:
– Долгожданное свершилось! К нам приехал автор пьесы «Что такое палисадник?» Лев Алексеевич Потапов.
– Лучше – без Алексеевича, – поправил он.
Ангелина тихо просвистела:
– Гос-споди… Он еще и Лев!
– Разве в литературе может быть второй Лев? – поддержала ее Наташа, еще не разобравшаяся, нравится ей Потапов или вызывает отвращение.
Он был так красив, что трудно было отвести взгляд. Серые глаза казались слишком большими, чересчур насмешливыми. Правда, смущали темные, набрякшие круги под ними, что Наташа привыкла считать признаком пережитого страдания или алкоголизма. Где-то она читала об этом… Неужели человек с таким лицом мог страдать? Взгляд его казался слишком ироничным, а губы выражали постоянную готовность к улыбке. Или все же к усмешке? Едва наметившаяся ямка на подбородке… Короткие волосы теплого, золотистого оттенка.
– Он похож на Джуда Лоу! – сообразила Наташа. – А я-то думаю, почему мне сразу показалось, что он больше напоминает артиста, чем писателя! Ты ведь знаешь Джуда Лоу?
– Не помню, – отрезала Ангелина.
Она нервничала все заметнее и каждую минуту поглядывала на часы.
– Может, он – алкоголик? – продолжая свою мысль, проговорила Наташа, больше не обращаясь к ней. – Говорят, все писатели пьют…
Сима, от которой так и разлетались искры радости, подтащила Потапова к ним:
– Вот наша Геля.
– Которая из двух? – уточнил он, заставив Ангелину вспыхнуть.
Наташа поспешно сказала:
– Конечно, она. Вы бы видели, как она играет!
– Надеюсь, что вы доставите мне такое удовольствие.
Он вроде бы говорил вежливо, но даже Наташе послышалась издевка в его тоне. «Зачем он так? – вскрикнула она про себя. – С Ангелиной нельзя так… Она и без него вся – оголенный нерв!»
Но Ангелина тоже огрызнулась, порадовав ее:
– Доставлю. Не сомневайтесь.
Сима засмеялась:
– Вы с нашей Ангелиной поаккуратнее. Она из тех, кому палец в рот не клади. Не стоит даже протягивать.
– Серьезно? Геля такой не была, – заметил Лев.
– Ангелина может быть всякой, – заверила его Сима. – Сами увидите.
Ангелина неожиданно встала:
– Поздно. Вы слишком долго добирались, господин Лев. Мне уже пора уходить.
– Ты с ума сошла? – задохнулась Сима.
– Репетиция была назначена на семь часов. Сейчас уже без двадцати девять. До свидания.
Схватив ее за руку, Сима отчеканила:
– Ты никуда не пойдешь, поняла? Пока мы не покажем хотя бы одну сцену, ты останешься здесь.
– Вы хотите, чтобы меня убили? – поинтересовалась Ангелина с таким спокойствием, что это произвело впечатление даже на Потапова.
– Не надо крови. – Правый уголок его губ пополз кверху. – Я вполне могу подождать до завтра. Надеюсь, в ваших гостиницах найдется один свободный номер?
Сима быстро закивала:
– Я все устрою, Лев Алексеевич.
– Сима!
– Простите! – Она прижала руку к груди, выразительно округлив глаза. – Просто – Лев. Как я могла забыть?
Не дожидаясь, пока они закончат любезничать, Ангелина быстро пошла к выходу, больше ни с кем не прощаясь. Потапов проводил ее взглядом.
– Кто знает, – сказал он, – какой стала бы Геля через какое-то время…
– Она – лучшая Геля, – убежденно произнесла Сима. – Завтра вы убедитесь в этом.
Уже после все произошедшее показалось ей сценой из дешевой мелодрамы: она устроила его в номере, он удержал ее руку, протянутую на прощание.