Девственница
Шрифт:
Наташа прошептала.
– Я вообще ничего не помнила, потом только...
Марина снисходительно заметила.
– Да что я, прокурор, что ли? Ты пришла не за трепом, а за деловым советом, как я понимаю. Думаю, варианты есть.
Наташа глубоко вздохнула.
... Варианты есть! Ну кто ещё ей так мог сказать? Только Марина!
А Марина чувствовала себя прекрасно: к ней пришли, на неё уповают и только на нее.
– Вообще-то, по правилам, вариант один, - сообщила она.
– Взять Шуренка за одно место и заставить жениться. Конечно, он будет как змей выкручиваться, но ничего, мамаша - женщина у тебя крепкая - не выкрутится он нику-да. Наташа хотела было возразить, но Марина подняла руку.
– Молчи, дай сказать! Маман нанимает адвоката, чтоб страшней было и чтоб нервы вам самим не тратить. Адвокат прибывает к Шуренковой мамане, а она у него, как я понимаю, - я те дам. Она кладет Шурику таких горячих, что он тут же женится. Ты была де-вица, он тебя споил и трахнул в бессознанке. Изнасиловал, проще. Свидетелей кучу найдем. Одна бабка чего стоит. Он женится, а ты рожаешь ребеночка при муже, а потом гонишь его в шею, как говорится, без выходного пособия. Для тебя главное - штамп и роды в клинике при муже, так?
Наташа слушала все, что говорила ей Марина, и знала одно: нет. Она на за что не выйдет замуж за Шурика. И мама. Мама, которой все надо рассказать! И ещё свидетели! И зачем только Марина травит ей душу?
– Марина, - сказала она как можно более мягко, хотя в ней все заледенело от унижения, - ты же сама понимаешь, что это не-возможно.
Марина, естественно понимала. Но поговорить на тему - это ли не сладостно!
Она быстро согласилась: Не хочешь - не надо. Думаем дальше.
Наташа не выдержала.
– Марин, а Николай Николаевич? Он мне понравился, по-моему, он действительно отличный врач, как он тогда...
– Ты-то откуда что понимаешь?
– Резко возразила Марина.
– Может, он коновал, а выдает себя за профессора. Может, у меня все было бы в порядке и без него, просто я струсила чего-то тогда.
Наташе захотелось встать и уйти, - не так она представляла себе разговор с Мариной. Марина казалась ей добрее а теперь она видит, какая та желчная, злая.
Но вставать и уходить было просто некуда, разве что через окно... Она сказала тихо: Марин, я не спорю, ты лучше знаешь. Но все-таки он - врач. Может, ты позвонишь ему?..
В её голосе была уже не просьба, а мольба. Марина смягчилась несколько.
– Наташ, я, конечно, попробую ему позвонить. Но с таким сроком он не возьмется, он старый и трусливый.
Наташа сказала уже последнее.
– Я готова идти к Нинке... У меня выхода нет.
Марина снисходительно заметила:
– Выход всегда есть. Только не сразу находится. А насчет Нинки ты замолкни. Ты что, не помнишь ничего? Ковырнула она меня, это один к одному. Нет.
Потом её вдруг словно осенило:
– Садись и не мельтеши. Надо же мозгами покидать. Деньги у тебя есть? Это главное.
Наташа только на секунду замешкалась.
– Есть. Сколько надо, столько и будет.
– У матери сопрешь?
– Спросила презрительно Марина.
– Нет, - ответила Наташа, глядя прямо ей в глаза, - у меня свои... (она подумала о кольцах и прочем, что мать берегла для нее. Вот сейчас они ей нужны. Она вправе взять их).
– Ну, хорошо, не будем выяснять. Есть - замечательно. Ты как бы уезжаешь. Можешь взять академку?
– Могу, - ответила Наташа, не понимая пока, что за вариант придумала Марина, а та продолжала.
– Значит, берешь отпуск, маман врешь, что едешь отдыхать. У меня знакомая живет в Хосте, едешь со мной. А сама переезжаешь ко мне. Мы с тобой попробуем вдвоем похимичить. В твой срок - это легче. Выкинешь. И все дела.
Наташа с ужасом спросила.
– Выкидыш? Он что... мертвый?
Марина усмехнулась.
– Нет живой. Выкидыш всегда уже того...
– Она не договорила, потому что увидела, как позеленела Наташа.
– Ничего страшного. Маленькие такие родики, без особых болей.
Плод-то уже почти созрел...
Тут ей пришлось подхватить Наташу, которая как-то неловко тала сползать с кресла.
Марина выругалась как следует, побежала к аптечке, схватила нашатырь и дала этой балде нюхнуть.
Наташа пришла в себя.
– Вот что, золотая моя: любишь кататься - люби и саночки возить. Я от тебя отказываюсь, если ты такая квелая.
– Марин, я очень боюсь...
– Черт тебя дери, ты что, первая рожаешь во всем мире? Да все бабы хоть раз да выкидывают или аборт, ты что - особенная?!
Эти слова привели Наташу в чувство.
... Да что она в самом-то деле, идиотка совсем? Ну, выкидыш! Действительно, сколько женщин их делает или они случаются! И потом - выхода нет: ЭТО в ней и от ЭТОГО нужно избавляться, хоть реви в три ручья, хоть бейся головой о стенку. Никто за неё ничего ЭТОГО не сделает. Наташа ещё слабо соображала, что к чему, но главное уяснила: она будет жить у Марины, нужно взять академку, наврать родителям и... Но одно её радовало: она будет не одна. И не дома. Она будет с Мариной. Марина поможет, она сделает все для нее. Тем более, что у Наташи будут деньги.
КРАЖА.
Наташе казалось, что ничего не получится. Что она соврет, а мама сразу все поймет, и будет ужасно. Все откроется... Но получилось все как нельзя лучше. Естественно.
Выглядела Наташа, когда пришла домой, скажем прямо, не лучшим образом: она еле держалась на ногах. Мама сразу же полошилась.
Увела её в постель, дала горячего чаю с малиной, грелку к ногам и аспирин.
Светлана смотрела на дочь и думала, какая же она стала бледненькая и худенькая, особенно личико - осунулось, вытянулось, ну прямо плакать хочется, глядя на нее. Отдохнуть бы ей в хорошем - пансионате, в "Березках", например, у неё туда ход есть...