Чтение онлайн

— Известно ли вам, синьорина, что все до единой ваши наставницы рекомендовали вас для зачисления в coro?

Я покачала головой.

— В таком случае вам, несомненно, неизвестно и то, что всякий раз, как ставили на голосование вопрос о вашем утверждении, вы совершали очередное серьезное нарушение, которое не давало нам это сделать?

— Нет, синьора. То есть да, синьора, — мне это тоже неизвестно.

Я устремила взор на картину Антонио Балестры, висевшую за спиной настоятельницы, а сама тем временем неустанно просила Пресвятую Деву не дать мне выказать, как расстроили меня ее слова.

— Figlia mia, — вздохнув, произнесла она и потерла веки, — у тебя явное дарование. Тем не менее несколько гораздо менее талантливых iniziate приняты в coro раньше тебя, и это меня огорчает. Я чувствую приступ боли вот тут, — она приложила руку к сердцу, — каждый раз, когда вынуждена голосовать против твоего продвижения.

Я видела, что она действительно удручена. Мне вдруг бросилось в глаза сходство между ней и святой Элизабеттой на картине. Вероятно, художнику специально так заказали.

— Меня это огорчает, Анна Мария, и беспокоит. Мы всегда возлагали на тебя большие надежды.

Я опустила голову, сдерживая ярость против нее и всех взрослых, распоряжающихся мною как захотят. Талант — вот на что должны они смотреть, а не на умение выполнять их дурацкие мелочные правила!

Я посмотрела на нее — настоятельница уже водрузила очки на место и теперь рылась в ворохе бумаг.

— Мой долг — уведомить вас, синьорина, что вы снова не в числе figlie, чье вступление в coro будет отмечаться в это воскресенье вином и пирожными. Среди них — Джульетта даль Виолинчелло.

Она наблюдала за мной — очевидно, хотела угадать мое отношение. Но за Джульетту я могла только порадоваться.

— А также Бернардина даль Виолин.

Вот, значит, как. Бернардина. Знала ли она уже о предстоящем голосовании в тот момент, когда притворялась моей сообщницей? Когда помогла мне в очередной раз пропустить урок? Может быть, она сама и донесла сестре Джованне, что меня нет? То-то, должно быть, ликовала, когда мое имя снова вычеркнули из списка!

Я что было силы закусила нижнюю губу, уставившись на ступни архангела Гавриила. Настоятельница все так же молча перебирала бумаги. Я встала со стула.

— Минуточку, синьорина.

Она вынула из кипы бумаг несколько нотных листков, свернула в трубочку и перевязала голубой ленточкой.

— Это прислал вам дон Вивальди. Здесь партитура концерта ре минор, написанного для троих новичков — тебя, Бернардины и Джульетты. Вы вместе должны были сыграть его на праздновании вступления в coro. Мне еще предстоит решить, как быть с этой… — она долго подбирала слово, — неувязкой.

Протянув мне сверток, настоятельница пояснила:

— Дон Вивальди выразил желание, чтобы именно ты репетировала первую сольную партию скрипки. Он утверждает, что, по его мнению, только ты — кроме него самого — обладаешь для этого достаточной искусностью.

Милый маэстро!

— И самое последнее…

Я глядела на настоятельницу, гадая, какие еще ужасные известия она припасла для достойного завершения нашей беседы.

— Я уже сказала Бернардине — ты будешь дважды в неделю давать ей частные уроки. Закрой рот, Анна Мария, это выглядит неприлично.

Возможно, я ошиблась, но мне показалось, что настоятельница улыбнулась, и я даже решила, что она насмехается надо мной. Бернардина скорее умрет, чем будет учиться у меня, тем более что теперь она полноправная участница coro! Тем не менее ей придется смириться, если она не желает потерять свое место.

— Чего же ты ждешь, дитя мое? Иди!

Я еще раз присела перед ней и вышла, стискивая в руке ноты. Последние новости бурлили у меня в крови.

Скрипичное соло, как и предупреждал маэстро, оказалось дьявольски сложным. Пальцы большей частью работали так близко к подставке, что играть становилось почти невозможно. Уединившись в учебной комнате, я прилагала все усилия, чтобы чертово соло зазвучало, как вдруг почувствовала легкий сквозняк: кто-то открыл дверь в класс. Обернувшись, я увидела на пороге Джульетту.

— Ты сама это сочинила?

— Нет, конечно! Но почему ты здесь, саrа? Разве портрет уже закончен?

— Никто, кроме тебя, не знает, что я здесь, Аннина. Я пришла забрать вещи.

— Что ты такое говоришь?!

— Я услышала, как ты играешь… Так играть можешь только ты… или наш маэстро.

— Что значит «пришла забрать вещи»?

— Больше всего в моем замысле меня мучило, что я не смогу попрощаться. А теперь, выходит, могу.

— Джульетта! — У меня перехватило горло. — Ты что, сбегаешь?

Джульетта взяла меня за руки, но напрасно она пыталась встретиться со мной взглядом.

— Розальба говорит, что такое случается только два или три раза за всю жизнь. А у некоторых и вовсе один. Если упустишь эту единственную возможность…

— Ты не можешь убежать прямо сейчас!

— …если не будешь придавать значения его словам, когда он шепчет их тебе на ухо…

— Послушай меня!

— …если упорно пытаешься остаться скромницей, трусихой и недотрогой… и стараешься делать только то, что подобает, а не то, что велит тебе сердце…

— Джульетта, тебя ведь собираются принять в coro!

— Мне это теперь все равно, саrа. Я влюблена.

— Ты хотя бы подожди, пока примут! Маэстро написал концерт для нас троих — для тебя, меня и Бернардины. — Я показала ей ноты. — Вот он, этот концерт.

— Поцелуй меня, Аннина. Поцелуй и скажи: «Addio!»

— Не с кем теперь будет играть его, кроме как с этой циклопихой!

— Я тебе пришлю весточку, как только мы отыщем место, где сможем поселиться. Правда, он говорит, что мы, может быть, еще долго будем кочевать, как цыгане.