Чтение онлайн

А ведь действительно, к каждому из нас дотошный покойник имел претензии и не стеснялся их высказывать. Вот, например, Сима. Не нравилось старику, что она сидит на дороге между участками, которую я про себя окрестила «проспектом Финкелей»? Не нравилось. Теперь дальше. К дяде Юре общественник с налогами приставал? Приставал. До Галки, что кота без намордника выпускает гулять, докапывался? Докапывался. С Виолеттой скандалил, что орет нецензурно, а с Иваном Аркадьевичем — что Моцарта громко заводит. И даже мне сегодня про машину выговаривал. Вот и выходит, что на кого ни глянь — у каждого мотивчик имеется… И тут меня пронзила ужасная догадка. А может, пока мы с Динкой и Аллой рыбачили, обитатели «Шанхая» сговорились между собой да и сообща пришили въедливого старичка? Помните, как у Агаты Кристи…

— А может, вы сговорились между собой да и замочили Остапчука, чтобы жизнь вам не портил? — словно прочитал мои мысли пьяненький сержант. — Ну ничего, ничего, разберемся… Сейчас вы мне все дадите подписочку о невыезде, и станем преступника среди вас искать…

Мы все переглянулись, и Толик осторожно спросил:

— Так нам же к осени на работу выходить…

Участковый потянулся за селедкой и, дожевывая маринованный грибок, ответил:

— За это вы не беспокойтесь. До осени мы обязательно кого-нибудь из вас посадим. Володина при сходных обстоятельствах посадили? Посадили. А почему? А потому, что у него в доме произошло безобразие. Ты допустил — тебе и отвечать. Да, кстати, чей участок-то?

Наши гости промолчали, и Вадьке ничего не оставалось, как честно сознаться, что участок его.

— Вот и славно, — обрадовался сержант. — Вот с вас и начнем. Завтра часикам к двенадцати в отделение подъезжайте, буду вас допрашивать, как полагается…

Представитель власти дождался, когда «Скорая» увезет бездыханное тело Валентина Кузьмича, и, прощаясь с нами, все доверительно выспрашивал, кого же он должен благодарить за свое счастливое избавление от бумажной волокиты, и даже порывался пожать тому молодцу руку, но, как он ни хитрил, никто из «шанхайцев» так и не взял на себя убийства Остапчука. Ха, нашел тоже простаков!

Придавленные грузом свалившихся неприятностей, соседи стали расходиться по домам. А Вадька, видимо, не осознавая до конца глобальности проблемы, залучил дядю Юру и, прихватив с собой удочки, потащил безотказного мужика на рыбалку. И это теперь, когда нас в любую минуту могут упечь в кутузку!

Этот его безответственный поступок я могла объяснить лишь нервным стрессом, наложившимся на сильное алкогольное опьянение. Вадим же уверял, что лучшего средства успокоить нервную систему люди еще не придумали, и именно для того, чтобы получить так необходимую ему сейчас релаксацию, он и идет ночью на реку.

Любимый вернулся с рыбалки, лишь только забрезжило утро. Уехали они с дядей Юрой вдвоем и на лодке, а приплелся любимый один, без удочек и рыбы. В калитку он вошел вместе с первым солнечным лучом. Несчастный и мокрый, как потерпевший кораблекрушение моряк. Мрачно выгрузил из карманов штанов пачку размокших сигарет, отсыревшую зажигалку и ключи от машины с брелком сигнализации. Тоже, естественно, мокрющие-премокрющие.

История, которая приключилась с любимым, была, с одной стороны, проста, с другой — закономерна. Я всегда была сторонницей заповеди «выпил — иди спать», а не отправляйся на поиски острых ощущений. Но Вадька придерживался противоположной точки зрения. В нормальном состоянии довольно рассудительный, любимый, будучи в подпитии, терял остатки здравого смысла, казался себе лихим удальцом и частенько пускался искать на свою удалую голову и остальные части тела приключения. И, как правило, находил.

Только после того, как Вадим напился горячего чаю с малиной, принял «Колдрекс», чтобы не заболеть, и лег в постель, он поведал о случившемся. Сначала все шло хорошо. Рыбаки уплыли на лодке на Ивовый Ручей и там, оглядевшись по сторонам, решили, что место вполне подходящее и можно бросать якорь. Дядя Юра сам хотел закинуть на дно тяжелую железную цепь с чугунной болванкой на конце, но Вадька на правах молодого товарища перехватил инициативу в свои руки.

Держа перед собой якорь, он прошел на нос моторки, замахнулся со всей дури и лихо швырнул груз за борт. И тут же сила энерции увлекла любимого за собой, а вот реакция в самый ответственный момент подкачала. Пальцы, крепко вцепившиеся в холодные звенья якорной цепи, не успели вовремя разжаться, и Вадим, рыбкой перелетев через борт, как был в одежде и кроссовках, ушел под воду вместе с чугунной болванкой якоря.

Дядя Юра, конечно, помог ему забраться обратно в лодку, но это была уже не рыбалка. Мокрый и замерзший, Вадим то и дело матерился, пугая рыбу. И тогда сердобольный сосед, пожалев бедолагу, причалил к берегу и высадил напарника километрах в десяти от нашего дачного поселка. Засыпая, Вадим то и дело вспоминал, какие великолепные дома и особняки, удивляющие необычными архитектурными решениями, он видел по дороге домой. Я тоже прилегла поспать хоть пару часиков…

И проснулась лишь к девяти.

Денек обещал быть ясным. Все, что случилось ночью, казалось дурным сном. А может, я сама беду накликала? Ведь говорят, если чего-то очень боишься, это непременно с тобой произойдет…

— Володенька, мальчик, слушай прекрасные стихи Веры Инбер. «Он юнга. Родина его Марсель. Он обожает ссоры, брань и драки. Он курит трубку, пьет крепчайший эль и любит девушку из Нагасаки…» — доносилось с соседнего участка.

Я слушала про маленькую грудь с татуированными знаками и была совершенно согласна с соседкой, что стихи действительно прекрасные. Но чем дальше я слушала, тем больше мне казалось, что они какие-то, мягко говоря, недетские. Финальные строки окончательно подтвердили мое предположение:

— «…Приехал он. Спешит, едва дыша, и узнает, что господин во фраке однажды вечером, наевшись гашиша, зарезал девушку из Нагасаки…»

Вадим и Янка спали, а малыши уже встали, самостоятельно позавтракали хлопьями с соком и дрались из-за хвоста ящерицы, который остался в руках у Бориски, хотя саму ящерицу обнаружила Алиска. Однако и Джей Ло предъявляла свои права на заднюю часть тела пресмыкающегося. И вот на лужайке за вишневым кустарником разгорелась настоящая баталия. Соседский Вовка стоял и, приникнув глазом к забору, в щелочку между штакетинами смотрел на это безудержное веселье. Мне стало жалко одинокого малыша, и я сунулась к Виолетте с предложением — пусть, дескать, Володя поиграет с нашими ребятами. Но соседка категорически отказала, заявив, что нечего внуку шастать по чужим участкам. Пусть сидит у нее на глазах, а играет, в крайнем случае, с Инулькой. И то, если только она придет и у нее на глазах развлечет Володеньку…

Иван Аркадьевич, который с утра пораньше уже покинул кресло-качалку с Моцартом и переместился под сливу к гостеприимной соседке, проявил смекалку и тут же закричал:

— Инулька! Быстро сюда!

Внучка Ивана Аркадьевича сидела в тени яблони на скамеечке у дома и читала книгу. Однако, несмотря на свое интересное занятие, тут же явилась на зов деда и стала играть с маленьким Вовкой в «съедобное-несъедобное». А дедушка и бабушка продолжили разминаться пивом «Охота». Про это пиво стоит сказать особо.