Чтение онлайн

И вот наконец вся обведенная маркером окружность замкнулась кольцом небольших отверстий.

Предвкушая нечто – победу? пустышку? отраву? кто знает! – Таня освободила голову горгоны из тисков, повернула ее горлом вниз и изо всех сил встряхнула.

Ура! Высверленная гипсовая пробка вывалилась и, ударившись о бетонный пол, развалилась на несколько частей. И еще: по полу легко зазвякало нечто металлическое.

Татьяна немедленно подняла находку.

То был всего лишь тубус из-под сигары «Ромео и Джульетта».

И в этот момент в гараж неслышно вошел Нгуен.

– Могу я помогать вам, госпожа? – прошелестел он. Его узенькие глазки меж тем словно сфотографировали мизансцену: девушка с головой горгоны в одной руке, у ее ног – гипсовые осколки, в другой руке – сигарный тубус.

– Нет-нет, – торопливо сказала Таня, – ступай.

Когда вьетнамец удалился, у нее хватило терпения, чтобы подмести с пола гипсовые осколки и швырнуть их в мусор, а потом вынуть из гнезда сверло и положить дрель на место.

Сигарный тубус Татьяна засунула в карман брючек. Голову завернула в ту же газету. Прошла к лифту и поднялась в свою комнату.

Уже не задумываясь о том, что в жестяном футлярчике может быть нечто ядовитое, Таня его открыла. В первый момент она испытала страшное разочарование, оттого что ей показалось: внутри ровным счетом ничего нет!

Но потом… Она залезла указательным пальцем в тубус и нащупала внутри нечто вроде шпона, что обычно кладут в футляры сигар. Но это оказался не шпон, а несколько тонких листков бумаги.

Таня нетерпеливо вытащила их и развернула. Листы оказались исписаны текстом.

Исписаны – от руки. Исписаны – по-русски!

Девушка жадно углубилась в чтение.

…Она и предположить не могла, что вьетнамец-слуга в ту же самую минуту наблюдает за ней на экране монитора.

И при этом увеличивает до максимально возможного масштаб изображения, чтобы разглядеть написанные строки…

Послание, которое читала Таня, начиналось так:

«То, о чем я, Владимир Костенко, собираюсь поведать, является одним из самых охраняемых военных секретов Советского Союза и, значит, нынешней России».

Таня испытала жгучее разочарование. «Господи, опять Костенко! – едва не простонала она. – Он и после смерти не оставляет меня в покое! Что мне за дело до него и его страшных тайн! Разве они – даже все секреты мира, вместе взятые, – могут сейчас мне помочь?!»

Однако она взяла себя в руки и продолжила чтение:

«…Впервые, сам того не подозревая, я столкнулся с этой тайной давно – в октябре 1985 года. В ту пору я по окончании Дипакадемии был командирован в советское посольство в Гаване. Не буду подробно распространяться о моей тогдашней работе – тем более что к дальнейшим событиям она ни малейшего отношения не имеет. Отмечу лишь – не из бахвальства, а только для более правильного понимания того, что произошло позже, – у своих командиров я был тогда, невзирая на относительную молодость, на хорошем счету.

И, видимо, поэтому в один прекрасный день меня вызвал к себе сам посол. Естественно, я был взволнован, так как до тех пор беседовал с ним с глазу на глаз всего один раз, при вступлении в должность. Мысленно я перебирал все возможные оплошности в моей работе и репетировал слова оправдания. Однако посол встретил меня приветливо и даже предложил выпивку и сигару. От сигары я отказался, нам принесли ром с колой. После нескольких ничего не значащих вступительных слов глава диппредставительства заявил, что хочет поручить мне одно, как он выразился, деликатное дельце, и без промедления приступил к его изложению.

Оно представлялось обыденным и заключалось в следующем: к нам, на Остров свободы, из Центра прибывают двое сотрудников одной, как выразился посол, смежной организации. Оба – большие любители подводного плавания и подводной охоты. Поэтому мне поручается организовать их досуг. «Зафрахтуйте в порту какую-нибудь лодку – у вас ведь с местными рыболовами связь, насколько я знаю, налажена – да и вывезите гостей, куда они пожелают. Ну, и, конечно, встретьте их как полагается и все их просьбы, в разумных пределах, выполняйте. Я распоряжусь в бухгалтерии, чтобы вам выдали представительские. Да, и, пожалуйста, молчок – даже жене и непосредственному начальнику – о том, чем вы с нашими гостями занимались и особенно в каких местах побывали».

В том, что молодому сотруднику посольства поручают встречать и развлекать важных гостей из Центра, не было ничего необычного. Странным показалось только, что это указание выдает лично сам посол, а также то, что он просит не болтать – словно речь идет об операции особой важности. Впрочем, я списал столь высокий уровень, на котором мне дали задание, на важность прибывающих гостей. Я, грешным делом, подумал, что они – партийные шишки лет под семьдесят, вдруг решившие под видом загранкомандировки заняться рыбалкой, а также гораздо более молодежным увлечением – аквалангами и подводной охотой. Я даже внутренне подготовился оказывать московским старцам неотложную помощь и захватил с собой аптечку с корвалолом и нитроглицерином – на случай, если гости не рассчитают собственные силы.

Каково же было мое удивление, когда в гаванском аэропорту (а я, разумеется, встречал высоких гостей) передо мной предстали два парня, кровь с молоком, оба лет на пять старше меня тогдашнего, то есть около тридцати. Каждый из них был на голову меня выше (а я не отличаюсь низкорослостью), каждый мог похвастаться горой мышц, выпирающих из-под рубашек с коротким рукавом. Они без видимого труда несли огромные, тяжеленные сумки и решительно отвергли все мои поползновения помочь им. В общем, гости произвели на меня неплохое впечатление. Можно сказать, хорошие отношения между нами завязались еще в тот момент, когда я вез их на своем «жигуленке» в посольские апартаменты.

На следующий день – солнце еще не взошло – на шаланде, которой управлял мой приятель старик Рамирес, мы вышли в открытое море. Рамирес отличался веселым нравом, словоохотливостью и недюжинной (несмотря на свои семьдесят) силушкой. Разумеется, он – как и еще пара десятков кубинских «кэпов» – был на короткой ноге с Хемингуэем и утверждал, что именно его старина Хэм (которого все на Кубе просто боготворили) вывел в качестве главного персонажа в «Старике и море»… Но это лирика, не имеющая отношения к делу…