Чтение онлайн

– Ну, тогда я не знаю. Не понимаю. Девчонку всегда можно уломать. Что-то ты делаешь не так.

– Не забывай, она не девчонка, наподобие твоих однодневных подружек, а моя жена. Еще дети эти под ногами постоянно путаются.

– Я придумал. Я заберу детей к себе, а вы отправляйтесь на Карибы в романтическое путешествие.

Теперь переглянулись Здоровякин и Пульсатилла. В их скрестившихся взглядах сверкнуло подозрение, что Валдаев внезапно повредился умом.

– Ну нет, я погорячился, конечно, – опомнился Саша. Он был готов на подвиг ради счастья друга, но явно переусердствовал в своей самоотверженности. – Детей отдайте бабушке.

– Бабушка, кстати, тоже человек и хочет жить.

– Ладно, сдаюсь. Я не знаю, не знаю, как тебе приручить собственную жену. А, вспомнил. – Саша хлопнул себя ладонью по лбу. – Давай заведи себе любовницу, так, для вида. Пусть поревнует.

– Нет, ты совсем сдвинулся. Она же и так меня ревнует. К Настасье.

– Настасья, согласись, довольно далеко. А увидев рядом с тобой симпатичную полногрудую соплюшку, Маша поймет, что Настасья оставила твое сердце и что, если она, Маша, не изменит поведения, она тебя потеряет.

– Нет, не хочу так.

– Тогда все, сдаюсь. Разводитесь. Ну что поделаешь? Ну не удался ваш брак.

Валдаев так разочарованно вздохнул, словно это он был женат на единственной дочери американского миллиардера и ему давали отставку.

– Но Маша вроде не собирается разводиться, – напомнил Илья. – Нет, не собирается.

– Тогда не все потеряно. Значит, она просто вошла во вкус. Скандалы для нее показались более интересной формой супружества, чем тихая заводь, в которой вы плескались, как наяды, до появления Настасьи.

– Давай я пока ничего не буду предпринимать. Поживу у тебя. Только Пульсатиллу надо как-то изолировать ночью. Чтобы она по мне не топталась.

– Бессовестная ты тварь, Здоровякин! Вставай, хватит валяться на полу. Поедем на работу!

– Тебе звонят, – обрадовал Родион, вручая Лизе трубку радиотелефона.

– Я слушаю, – небрежно бросила Лиза и тут же почувствовала, что сердце ухнуло, провалилось, щеки порозовели, уши и вовсе запылали.

Звонил без вести пропавший гражданин Валдаев.

– Здравствуй, – сказал он совершенно спокойно. Словно ничего и не было – двух встреч, поездки на «лендровере», блестящих взглядов, загадочных улыбок, авансов и потом – нескольких дней непонятного, изматывающего молчания! – Как дела?

О, как захотелось Лизе закричать в ответ, что она не понимает, почему он исчез на целую вечность! Как она мечтает его увидеть! Как она соскучилась! Но замечание Лаймы о вреде непосредственности и искренности вовремя всплыло в сознании. В данном случае Лаймины рекомендации были уместны: о какой честности и искренности может идти речь, если дело касается мужчины? Тем более мужчины, который, проглотив наживку, не торопится отвечать на нетерпеливые подергивания лески. Женская интуиция подсказывала Лизе – обращаться с такими хитрыми особями надо предельно хладнокровно. С ними нужно быть равнодушной и ленивой.

– Привет, – с легкой улыбкой и даже вроде бы украдкой зевая ответила Лиза. Она яростно сжимала трубку влажной ладонью. – Я рада слышать твой голос. У меня все нормально. А у тебя?

– Классно. Тут у нас одно дельце подвернулось, денька на три-четыре. Или пять. Буду страшно занят. Работа, ничего не поделаешь. А потом, Лизочка, я хотел бы встретиться с тобой.

С равным эффектом Валдаев мог бы сообщить, что уплывает в кругосветное плавание! Каков наглец! Барышня состарилась в муках непонимания, она ждала, надеялась! И теперь узнала, что ждать ей придется еще, как минимум, три дня. А возможно – целых пять! Пять невероятно длинных дней – прежде чем она увидит вожделенный объект!

– Да, у меня тоже цейтнот, – ровно ответила Лиза. – Сдаю капризной клиентке готовую квартиру. А еще банк «Антей» навис, как пальма. В общем, времени нет. Но конечно, если ты вдруг в этом тысячелетии освободишься и я тоже случайно окажусь свободна, тогда встретимся.

– Отлично.

– Отлично!

– Больше ты ничего мне не хочешь сказать? О чувствах, например?

О, Лиза сказала бы многое этому бессовестному жиголо! Этому вымогателю комплиментов и эмоций. Она сказала бы ему, что он – тот, о ком она мечтала в сладких девичьих (ну, конечно, уже не совсем девичьих) грезах.

– Ой, извини, тут начальство зовет! – воскликнула Лиза, понимая, что еще одно усилие воли, и эту партию она выиграет. – Побегу, ладно?

– Ты там поосторожнее с моим сердцем, – быстро вставил Валдаев. – Никому не отдавай. Храни при температуре не выше 37,5 градусов.

– А разве оно у меня?

– А как же! – воскликнул Валдаев. – Хитрая девчонка! Оставила меня без сердца, а теперь якобы и ни при чем! Постараюсь уладить дела не за пять дней, а за четыре с половиной, потом приеду и разберусь с тобой!

– Приезжай! Чао! – согласилась Лиза и нажала кнопку «отбоя». Она обязательно должна была отключиться первой, хотя на самом деле ей хотелось слушать и слушать этот голос бесконечно. А еще лучше – провести рукой по мягким волосам, запутаться в них, поцеловать чистый загорелый лоб с несколькими тонкими морщинками, потрогать длинные брови, прикоснуться губами к его губам…

– Кто звонил? – ревниво спросила Лайма. – Валдаев? Что-то быстро ты с ним поговорила.

– Нет, не он, – соврала Лиза. – Так, знакомый.

Как прожить пять дней?

Кушетка в дорогом и престижном косметологическом салоне, на которой в данный момент возлежала Виолетта Марковна, очертаниями и металлическими наворотами напоминала ложе для анабиоза в фильме про космические войны. Бизнес-леди была укутана в «горячее обертывание» и очаровательно пахла свежей скумбрией. Черно-зеленая гадость, обильно намазанная на ее лицо, вообще не поддавалась описанию. Сбоку присела маникюрша, заканчивая обработку Виолеттиных ногтей.