Девушка без сердца
Шрифт:
– В доме ни в лифте, ни в подъезде следов крови нет, – добавил Стивен.
– При удушении жертва не сопротивлялась, половых контактов с видимыми следами… я бы предположил, что последний половой контакт у нее был как минимум сутки назад…
– Если он душил ее спереди, – перебила Гордона я, – как так вышло, что она не оказала никакого сопротивления? Даже не поняла, что происходит? Или все-таки сзади?
– Спереди! – ответил вместо Гордона Стивен. – Ты молодец, Сью, я тоже сразу об этом подумал. Но я полностью согласен с Гордоном – все именно так, как он говорит.
– Есть какие-то соображения? – тут же уцепился за нас комиссар, но – напрасно.
– Извините, шеф, у меня не было времени об этом подумать, – грустно усмехнулся Стивен и обменялся взглядами с Рупертом. – А теперь, наверное, и ни к чему.
– Вовсе нет, – сказал мой удивительный шеф. – Если вы думаете, ребята, что я оставлю капитана Мэрианн один на один с Брентом, вы ошибаетесь. Королева может выдумывать что угодно, но она сама нам сказала – Брент отчитывается перед ней. А здесь я командую, и вот мой приказ: вы вдвоем ведете параллельное следствие, полностью страхуете Сью и не даете Бренту загубить все на корню. Так что, если нет возражений, мы сейчас отправимся на допрос, и ваше присутствие – неофициально, но обязательно.
Глава восьмая
Итак, мне предстояло увидеть человека, из-за которого вся моя жизнь стала именно такой. Была ли я ему благодарна? Понятия не имела. Была ли уверена в своей объективности? Да, бесспорно.
– Гордон, – сказала я своему заместителю, – вы знаете требования Процедурной Комиссии.
Он кивнул, он все понял. Если меня нет на месте, по любым причинам, он имеет полное право сделать какой угодно запрос. Да даже если я и есть, – но в данном случае дело вела я, и пришлось выкручиваться.
– Запрошу все медицинские карты, – с легкой улыбкой кивнул он. – И все, что сочту необходимым.
Так или иначе, но мне повезло не только с шефом, но и с коллегами, и моими учителями.
Мы спустились на тридцать третий этаж. Эндрю, который все это время молчал, тем не менее, знал прекрасно, куда нам идти, и мы с комиссаром оказались в комнате для допросов, а наша «группа прикрытия» и сам адъютант комиссара – в соседнем помещении, откуда они прекрасно видели и слышали все через стекло, а в самой комнате это стекло выглядело обычной стеной, не отличающейся от прочих.
Я чувствовала волнение. Что говорить, я знала, я не один раз присутствовала на допросах. Иногда я их даже вела, но чаще это был допрос потерпевших. Сейчас потерпевшая была в нашей лаборатории, и она, конечно, уже не станет ни запираться, ни лгать. Рядом со мной был комиссар, но с того момента, как мы вошли, пошла видеозапись, и лампочки на микрофонах загорелись красным, и это значило, что вся ответственность сейчас на мне. Практически. Брент… ну, ему еще надо не только добраться сюда, предварительно отвязавшись от Королевской Гвардии, но и войти в здание. А я сомневалась, что Брент успел получить от ее величества пропуск, без которого его шансы падали ниже некуда.
И все равно я волновалась. Можно сказать, меня даже немного трясло, и ладони стали влажными. Мне предстояло вести допрос, хотя бы формально, Суду, конечно, это без разницы, Процедурная Комиссия немного попридирается – для этого и присутствовал комиссар, – но вот королева! А ведь у нее есть право вето на любое наше действие…
Я беспомощно посмотрела на комиссара, и он улыбнулся краешком губ. Мой шеф не упустил возможности сесть сразу же, как вошел, а у меня ноги были словно каменные.
Лампочка на двери мигнула, и створки начали разъезжаться в стороны. Я застыла.
Первым вошел бейлиф, за ним еще один. Их задачей было проверить помещение, хотя что там проверять, но – таков порядок. Затем еще двое ввели мужчину, на голову которого был накинут капюшон, а руки были сцеплены наручниками. Бейлифы усадили его на стул для допрашиваемых, ловко пристегнули ноги специальными наручниками… – наножниками? – к ножкам стула, направились к выходу, последний бейлиф снял с головы мужчины капюшон и тоже ушел.
Дверь бесшумно закрылась, а я рассматривала ректора Магической Академии.
Первое, что меня поразило, – его молодость. Пятнадцать лет назад он отказал мне в приеме. Так сколько ему лет? Мне показалось, не более тридцати, но это было невозможно. Блондин, мягкие волосы чуть ниже плеч, но не бледные, бесцветные, а золотистые. Темные брови, темные глаза, внимательные и уставшие. Синяки под глазами, но это понятно.
Комиссар аккуратно покашлял, и я опомнилась.
– Капитан Королевской Магической Полиции Сью Мэрианн, глава криминалистической экспертной лаборатории, назначенная в оперативно-следственную группу по распоряжению… – я бросила на комиссара быстрый взгляд и дождалась кивка. – …Ее величества Эстер Марии VIII, семнадцатого числа восьмого месяца, года пятьдесят-девятнадцатого, в… – Еще один умоляющий взгляд, и комиссар показал мне свои часы. – Двенадцать часов ноль три минуты, в присутствии комиссара Королевской Магической Полиции Джорджа Артура, при производящейся в установленном Процедурной Комиссией порядке видео и аудиозаписи, начинает допрос задержанного по подозрению в убийстве…
Кого, Создатели? Я понятия не имею, как ее звали! За что мне это все?
– Гражданина Объединенных Короной Территорий Боэлы, Траманта и Крессии, э-э…
И я запнулась. Наговорила я так, что вышло – убит сам ректор. Ну и ладно, разберутся, захотят – похихикают, я не против. Что потом? Ректор Томас, а дальше-то как? Но выкрутилась и из этой ситуации.
– Представьтесь, назовите себя.
Я села. Давно пора.
– Даглас Томас, ректор Королевской Магической Академии, маг-инженер первого класса, доктор магической инженерии.
Голос у него был ровный и завораживающий. Наверное, поставлен, подумала я, все же он читает лекции. Или читал, не родился же он ректором, в конце-то концов.
– Сколько вам лет? – глупо и совсем не по протоколу спросила я.
– Тридцать шесть.
Что? Я чуть не закашлялась. Как такое вообще возможно?
– Простите, – нахмурилась я, – вы уверены, что ваше состояние позволяет вам давать показания? Насколько я знаю, вы были ректором Академии уже пятнадцать лет назад.
Может, у него в самом деле не все в порядке сейчас с головой? Я опять посмотрела на комиссара, но его лицо сделалось непроницаемым. То ли он сам не понимал ничего, то ли я уже напортачила.