Девушка и Ворон
Шрифт:
— Мне казалось, вы наши края уже покинули, — наконец придумала что сказать Лиза, рассеянно протягивая ему руку для поцелуя.
— Задержался ненадолго. Захотелось еще немного побыть на воле… А теперь снова в свою золотую клетку… Что поделать, Елизавета Алексеевна, долг. Жаль уезжать… дождаться бы время цветения, — Александр оглянулся на потемневшую зелень, подступавшую к реке, скользнул взглядом по русалке на лошади, но если и удивился, то виду не подал — во всем, что не касалось Лизы, выдержка у него была воистину монаршья.
— Мне пора, — как-то деревянно проговорила Лиза.
— Мне кажется, вы очень расстроены, — чуть понизив голос, сказал Александр, вглядываясь в ее лицо. — Ведь не тем же, что встретили меня? Елизавета Алексеевна… у вас что-то случилось?
Голос великого князя был так ласков, сочувствие столь непритворно, что Лиза не выдержала — мучившая ее тревога прорвалась наружу, и она горько расплакалась.
— Давайте-ка присядем здесь где-нибудь, и вы мне все расскажете…
— Нет, пойдемте! Мне надо в Яблоньки к отцу. Пойдемте, потом я вновь поеду верхом, но сейчас и правда расскажу… потому что… мне надо рассказать.
Таисья легко, едва касаясь земли, соскочила с лошади и повела ее на поводу. Так они шли какое-то время по зеленому лугу, приближаясь к Тумаринскому лесу.
— Мне бы только вызволить его! — горячо закончила свой рассказ Лиза. — А там нашли бы способ снять заклятие с Алатырь-камня, не может его не быть.
— Бел-горюч камень… — задумчиво проговорил великий князь. — Я хочу помочь вам… всем, чем смогу. Елизавета Алексеевна… вы очень его любите?
— Люблю… Сил нет, как люблю!
— Я отправлюсь с вами. Снова в лебедя превращусь.
— Вы бывали в Запределье? — тихо спросила Лиза.
— Нет, увы. Но я про него знаю…
Великий князь на ходу вытащил из-за внутреннего кармана медальон, покрытый драгоценной эмалью, раскрыл его.
— Это моя младшая сестра Ксюшенька, — указал он на изображение совсем молоденькой очаровательной девушки, очень похожей на него самого. А это…
На втором портрете — юная русская царевна. Не роскошь блистающего самоцветами наряда притягивала взгляд, но полный глубины и нежности взор огромных темных глаз, чуть грустная полуулыбка, красота хрупкая и не совсем человеческая.
— Это она, Наталья Вольская, — сказал Александр. — Царевна-Лебедь. Супруга царевича Георгия и мать государя Артемия Первого. Мы все, имеющие лебединый дар, чем-то похожи на нее, но она неповторима. Может быть, она смогла бы… — он замолчал, призадумавшись.
— Какая чудесная! — Лиза восхищенно рассматривала портрет. — А ведь я всегда мечтала с ней когда-нибудь да встретиться…
Вдруг ее глаза заблестели надеждой. Подумав об одной своей детской мечте — увидеть лебединую царевну, она тут же припомнила и вторую.
— Сирин и Алконост… Они ведь не из Запределья, а из Небесного града, выше только уж Ангелы. У птицы Сирин в руках молодильное яблоко, а у ее сестры — райский цветок… Из волшебных существ нет никого сильнее их. Так они ведь смогут и Алатырь от злой магии освободить!
Услышав это, Искорка вдруг вспорхнула с плеча Лизы и устремилась вперед, перелетая с одного дерева на другое, будто манила ее за собой…
Глава 27. Небесные посланники
Птичка, похоже, позабыла, что здесь надо казаться синицей, и вспыхнула огненным язычком. Крылатый пламенный сгусток летел перед Лизой, и вскоре она поняла, что Искорка ведет их все в те же Яблоньки, только теперь уже саму маленькую жар-птицу что-то непреодолимо влечет туда. И несмотря на тревогу, сердце заныло от сладкого предчувствия. Ведь Лиза всегда верила, что ее любимый сад — не такой уж простой.
Поэтому она ничуть не удивилась, что Искорка дальше сада не полетела, уселась на ветку самой старой яблони. Жар-птица расправила маленькие, но уже радужно-сияющие крылышки, распушила яркий хвост — и запела. И трели певуньи, как и ее перья, переливались и пламенели.
Александр, Лиза и Таисья замерли в ожидании, невольно зачарованные красотой песни, явно непростой. Искорка что-то хотела… кого-то звала?
Постепенно отсветы пламени, перетекая с оперения жар-птицы, охватили весь сад. Все засияло, окуталось радужной дымкой. Яблони зацвели розовым цветом, и тут же лепестки опали, задорно осыпая людей и русалку душистым дождем, завязались плоды и так же во мгновение ока выросли и налились. Теперь повсюду были яблоки, красные, розовые, ярко-желтые… И из всего этого дива — из яблочного запаха, из опавших лепестков, из сказочного сияния соткались две огромные крылатые фигуры и открыли бездонные глаза…
Лиза даже не поклонилась, а будто споткнулась, не удержавшись на ногах, ее взгляд не отрывался от птиц из Небесного града.
— Здравствуйте все, — зазвучал высокий, певучий голос птицы Алконост, золотистый, как ее длинные волосы, как отблеск размашистых белых крыльев.
— Ты так долго нас ждала, вот, мы прилетели, — обратилась к Лизе Сирин. Ее голос был ниже и прохладнее, он напоминал о глубинах синих озер, и такими же темно-синими были ее глаза.
Обе и вправду были птицами, но с ликами прекрасных женщин. Златоглазая Алконост улыбалась, изливая в мир веселье, над ее головой сам собой кружил крупный алый цветок, иногда подлетая к ее розовощекому лицу, и тогда она вдыхала его запах. Загадочно-спокойная белолицая Сирин что-то таила в черных крыльях.
— Да, мы прилетели! — подхватила Алконост.
— Теперь, когда мы действительно нужны тебе…
— …конечно же, поможем, не сомневайся, девушка. За твое неизменное ожидание…
— За твою веру…
— Возьми вот это.
— Райский цветок… — прошептала Лиза и крепко сжала в тонких пальцах стебель послушно подплывшего к ней подарка. Только сейчас она поняла, что чуть подрагивающие красные лепестки — языки необжигающего огня.
— Да, верно, — уловила ее мысль Алконост. — Эти цветы выросли из искр, упавших на землю с огненного меча архангела. Но не бойся, ты не сгоришь.