Девушка индиго
Шрифт:
Искренне Ваша,
Э. Лукас
Дорогая миссис Пинкни,
к своему великому утешению, я узнала, что Вы оправились от недомогания, одолевавшего Вас в то время, когда я была в городе. Надеюсь, впредь болезни будут обходить Вас стороной.
По возвращении мне всё здесь кажется унылым и безжизненным. Я задумалась, что же переменилось на плантации, каковая раньше была столь любезна моему сердцу и побуждала оставаться равнодушной к увеселениям большого мира. В итоге я заключила, что перемены произошли вовсе не здесь, а во мне самой…
Мои прежние у стремления были тщетными. Сколь безрассудна должна быть девица, дабы увлечься подобными глупостями! Но дружба Ваша всегда была и остается мне опорой.
Элиза Лукас
Достопочтенному Чарльзу Пинкни, эсквайру
Полагаю, мне стоит извиниться не столько за долгое молчание, сколько за то, что осмеливаюсь Вам писать… Давеча я так сильно простыла, что сил не было голову поднять, и перед глазами все плыло – не могла написать ни строчки…
Впрочем, мисс Бартлетт, должно быть, назовет Вам истинную причину моего недуга. Отныне я корабль без руля и ветрил.
Вы как-то сказали, что счастье недостижимо в земной жизни, и я с готовностью подпишусь под этой истиной…
Маменька просит передать, что ей совестно за причиненные Вам нашими людьми неудобства.
Искренне Ваша,
Элиза Лукас
Полковнику Лукасу
Уповаю на Вашу справедливость и понимание, ибо вестей от меня в последнее время Вы не получали в силу непредвиденных обстоятельств.
Ваша покорная и почтительная дочь,
Элиза Лукас
40
Меня навестила Сара. Она еще больше исхудала и будто упала духом, с тех пор как я видела ее в последний раз.
Я закрыла томик Джона Локка[9] и безучастно ждала, что она скажет. Чтением я пыталась занять себя для того, чтобы отвлечься от собственных мыслей.
Сара молчала. Стояла, повесив голову, и комкала руками платье с двух сторон.
– В чем дело? – спросила я и вспомнила, как она когда-то стояла на том же месте, здесь, в кабинете, дерзко глядя мне в лицо и отказываясь помогать с индиго. Потом она смилостивилась, но толку из этого не вышло. Я до сих пор не знала, действительно ли она владеет знанием о том, как изготовить краситель. Впрочем, меня это больше не интересовало. – Говори.
– Это мои чары подействовали.
Я вздохнула:
– О чем ты?
– Я наложила проклятие на то, что ты больше всего любишь. – Она взглянула на меня широко открытыми глазами; пальцы ее по-прежнему нервно сжимались и разжимались.
– Я не верю в колдовство, Сара. Я верю в Бога.
Она покачала головой:
– Это случилось из-за меня. Я виновата.
– Сара, – сказала я, начиная испытывать раздражение, – мы не смогли получить индиго вовсе не из-за тебя. Я уже выяснила, что случилось, и точно знаю виновников. Там целый список, но тебя среди них нет.
– Я говорю не об индиго. О Бене.
Имя, сорвавшееся с ее губ и громко прозвучавшее в тихом кабинете, было как пощечина – я даже невольно дернула головой и сбилась с дыхания.
– Пошла вон, – сумела я выговорить спустя несколько секунд.
Но Сара вместо этого опустилась на колени.
– Что ты делаешь? Встань!
Она низко склонила голову.
– Что за нелепость! Это просто смешно! Сара, встань сейчас же!
Упрямица не пошевелилась, и я в сердцах с грохотом бросила книгу на стол.
Что происходит? Сара склонилась передо мной? Это что, она так извиняется? Сцена была настолько драматичной и неловкой, что я вскочила и выбежала за дверь кабинета. Мне нужен был свежий воздух.
По дороге к выходу на веранду я передумала и поднялась в свою спальню, оставив Сару в молитвенной позе на полу кабинета.
В спальне я застала Эсси за уборкой – она тоже ползала на коленях по полу, выметая щеткой пыль из-под моей кровати.
– Боже, это ты, дитя? – охнула Эсси от неожиданности и, прижав руку к груди, села на пятки – голые, розовые, растрескавшиеся.
– Вы что, все сговорились сегодня? – чуть не всхлипнула я и рассказала ей про Сару.
Эсси выслушала меня молча, но никак не прокомментировала. Спустя некоторое время я заглянула в кабинет и с облегчением обнаружила, что Сара ушла. Оглядевшись, я удостоверилась, что там все осталось, как прежде. У оружейного шкафа опять приоткрылась дверца – я подошла и плотно ее затворила. Потом решила продолжить чтение. Сердце у меня ныло.
Дорогая мисс Бартлетт,
я уже говорила Вам, что видела комету? Возможно, это была та самая комета, каковая, по предсказанию сэра Исаака Ньютона, должна появиться в 1741 году и уничтожить весь мир. Правда, он не уточнил, сколько времени ей потребуется, чтобы до нас добраться.
Размышления о скоротечности человеческой жизни меня более не удручают, и я лишь надеюсь, что не повергла Вас в уныние своими прежними посланиями. Разуму противна сама мысль о том, что душа может расстаться с телом, но христианская вера в великой мере помогает превозмочь страхи.