Чтение онлайн

Лимакин засмеялся:

– Ого, куда тебя занесло! Надо срочно создавать совместное предприятие «ГопСтоп-Консалтинг», которое ты предлагал начальнику районной ГАИ. Будем прорываться в Государственную Думу и наводить в России порядок.

– Пока мы собираемся, там ни одного свободного места не останется. Бизнесмены, колдуны да фокусники все руководящие кресла расхватают, – словно извиняясь за свою внезапную вспыльчивость, виновато улыбнулся Слава.

– Тогда давай говорить спокойно. Какое у тебя сложилось впечатление о Теплоухове? Как о замухрышке?

– Замухрышкой Николай Валентинович казался только с виду. На самом деле он был из тех, кого теперь называют «хозяевами жизни». У этих людей ничего не отражается ни на лице, ни в голосе. Ноль чувств, ноль сомнений, ноль переживаний. Они не шумят и не горячатся. Так сказать, предпочитают задний план. Поэтому разобраться в их мудрых замыслах не так-то просто. Под предлогом коммерческой тайны у них замаскированы не только финансовые манипуляции, но и моральные поступки.

– В моральном плане Теплоухов, кажется, был вполне порядочным мужиком, – сказал Лимакин.

– Но на молодых блондинок засматривался. Да и от пухлых брюнеток, типа Нино Кавазашвили, стыдливо глаз не отводил. Может, как раз преподобная Нино и завлекла Теплоухова в райцентр.

– И отравила его в доме своей подруги?

– Вот тут неувязочка получается. Не дебильная же она, чтобы так грубо подставлять подругу. Да и Теплоухов вроде бы не из тех сексуально озабоченных самцов, которые ради одной ночи сломя голову мчатся к черту на кулички и готовы переспать с вожделенной пассией хоть в лопухах, хоть на сеновале. Николай Валентинович жил комфортно. При желании поиграть с молодкой он без труда мог пригласить Нино к себе на дачу, где грузиночка бывала не один раз.

– Опять же, и алиби у Кавазашвили надежное: ночевала в общежитии в одной комнате с Викой… – Лимакин задумался. – Хотя, в общем-то, чтобы не вляпаться в грязную историю, Вика могла и не выдать подругу. Как считаешь?..

– Черт их разберет, помешавшихся на спонсорах современных девушек. Тут, Петя, еще один нюанс имеется. После смерти Лискерова Черемисин мне заявил, будто Теплоухов перед поездкой снял со своего счета во Внешэкономбанке пять тысяч долларов. Зачем ему валюта понадобилась, никто в «Лебеде» не знает. Как мы с Черемисиным ни прикидывали, ничего разумного не придумали. Ни в Омске, куда Николай Валентинович собирался ехать, ни в райцентре, где он оказался никаких валютных операций не предполагалось. Потратить же такую сумму на девочек мог только безумный транжира…

– Да, на пять тысяч зеленых в райцентре можно скупить всех гулящих девиц и женщин.

– Впридачу с бабушками, которые гуляли на заре социализма, – добавил Слава. – Короче, куда ни кинь – всюду клин; Интересно, куда же Вика скрылась?

– Завтра у нее последний экзамен в медучилище. Если девочка не причастна к смерти Теплоухова, то она наверняка укатила в райцентр.

Голубев подозрительно прищурился:

– А если, допустим, причастна?..

– Тогда, как говорится, ищи ветра в поле, – Лимакин развел руками. – Что предлагаешь?

– Не знаю, Петя, чего предложить. Решай сам.

Молча стали укладываться спать. Несмотря на позднее время, жизнь в гостинице не замирала. Из коридора доносились гортанные голоса. Кто-то с кем-то вроде бы горячо спорил. Откуда-то издали слышалась приглушенная музыка: то ли телевизор работал, то ли магнитофон крутили в подгулявшей компании. На путях железнодорожного вокзала повизгивали тормоза останавливающихся поездов, изредка гукали маневровые тепловозы и непонятно бормотали радиодинамики диспетчеров.

– Не спишь, Слава? – тихим голосом внезапно спросил Лимакин.

– Нет.

– Сделаем так… Я останусь в Новосибирске еще на день, чтобы узнать результаты экспертиз по Саблиной и по смерти главбуха Лискерова. А ты первой электричкой в шесть утра отправляйся домой и начинай отрабатывать версию по Нино Кавазашвили. Возможно, и Вику в училище встретишь, побеседуешь с ней основательно после экзамена.

– Понятно.

– Еще попытаюсь официально допросить Аллу Аркадьевну. Она, похоже, знает не только о проделках Сурена Абасова.

– Тоже так думаю… – Голубев помолчал. – Слушай, Петь, а майор Солнышкин не прикроет свою бывшую супругу?

– Не должен бы… Почему у тебя такая мысль возникла?

– Вроде бы любит он ее. Вон как хлестко Абасова нокаутировал, когда тот сдуру хвастанул, что спит с его бабой… Не от ревности ли сдали у майора нервы?

– Сурен слишком нагло хамил. На месте Солнышкина, любой крепкий мужик не сдержался бы, чтобы образумить наглеца. – Лимакин вздохнул. – А вообще-то, как ты говоришь, черт их разберет…

В девять утра Голубев сидел уже в прокурорском кабинете и докладывал Антону Бирюкову результаты поездки в Новосибирск. Хотя особо похвалиться было нечем, но, отдохнув за ночь и продремав в электричке почти три часа, Слава набрался бодрости и говорил со свойственным ему оптимизмом. Когда он выговорился, Бирюков, задумавшись, сказал:

– Круто дело пошло. Уже четыре трупа…

– Нашей подследственности – один Теплоухов. С остальными пусть разбираются новосибирцы, – быстро выпалил Голубев.

– Я не о том говорю, кто и с кем должен разбираться. Опасаюсь, как бы еще смертей не добавилось. Вот и Алла Аркадьевна занервничала, и Вика из дому убежала. Тебе не кажется, что неспроста все это?

– Конечно, Игнатьич, какая-то гнилая изюминка тут есть. Но у меня мозгов пока не хватает, чтобы опередить события, – честно признался Слава. – Такое противное чувство, как в страшном сне. Вроде бы вот оно, все на виду, а я, будто слепой, ничего не вижу и плетусь в хвосте за поводырем. Лимакин тоже, за что ни ухватится, все – впустую.