Чтение онлайн

– В данной ситуации лучшего не придумаешь. Внешне все о'кей. Замыкание у потерпевшего произошло внутри. Похоже, или сердечная недостаточность, или отравление спиртным суррогатом. Винцом от него попахивает… – Медников несколько раз подряд затянулся сигаретой. – У молодой хозяйки дома сильное потрясение. Температура подскочила чуть не до сорока. Нарушение речи. Видимо, злодейка-жизнь еще не трепала девочку. Оставлять ее в таком состоянии одну нельзя. Надо госпитализировать хотя бы на пару суток, пока стресс пройдет. Не возражаете, гражданин прокурор?

– Согласится ли она лечь в больницу?

– Говорит, что жить в этом доме больше не сможет, и, по-моему, согласна хоть к черту на рога, лишь бы не оставаться здесь.

– В таком случае не возражаю. Если заметишь за ней что-то необычное, сообщи мне или следователю.

– В обычном стрессовом состоянии ничего необычного не бывает.

– Как знать…

На месте происшествия оперативная группа пробыла допоздна. Когда, наконец, завершили все необходимые следственные действия, солнце уже спряталось за сгустившиеся у горизонта темные, с пурпурными подпалинами тучи, предвещающие скорое ухудшение погоды. Бирюков по рации из милицейского УАЗа через дежурного РОВД вызвал медвытрезвительную спецмашину, на которой труп потерпевшего отправили в морг. После этого восстановили поврежденный замок и опечатали входную дверь дома.

Вику Солнышкину по настоянию судмедэксперта завезли в районную больницу. Обследовавший ее психотерапевт сделал вывод, что девушка находится в тяжелом психическом шоке и нуждается в немедленном стационарном лечении.

Начавшийся ночью моросящий дождь к утру перестал, однако день выдался совсем не по-весеннему пасмурный. Настроение Антона Бирюкова было под стать погоде. В сумрачном от ненастья прокурорском кабинете он разговаривал со следователем Лимакиным о вчерашнем происшествии. Случай выпал настолько уникальный, что оба, как ни старались, не могли вспомнить из прошлого хотя бы мало-мальски что-то похожее.

Судя по тому, что в доме не обнаружили ни единого отпечатка пальцев загадочного мужчины, создавалось такое впечатление, будто его занесли туда и усадили в кресло уже мертвого. Следы за собой, как установила эксперт-криминалист Тимохина, преступники затерли старыми джинсами, которыми Вика Солнышкина обычно мыла пол.

– Хотя бы что-то из отпечатков удалось снять на дактилопленку? – спросил Бирюков.

Следователь отрицательно повел головой:

– Ничего.

– Тебя это не настораживает?

– Нет, Антон Игнатьевич. Видишь, в чем дело… Перед уходом из дома Солнышкина сделала генеральную приборку. Влажной тряпкой протерла от пыли всю мебель, посуду, вымыла пол и крыльцо. Незваные ночные гости, видимо, не новички в криминальных делах и своих «визитных карточек» после «мокрухи» не оставили.

– В райвоенкомате узнал, состоит ли у них на учете кто их моряков, служивших в сотой бригаде десантных кораблей?

– Никого нет. Если исходить из этого факта, то потерпевший гражданин в нашем районе не проживал и заехал сюда или завезен со стороны. Военком пообещал, что срочно запросит информацию о моряках-десантниках в облвоенкомате. Сколько придется ждать ответа, не знаю.

– У Медникова какие выводы?

– При вскрытии трупа обнаружено свежее, не более суток, отравление. С небольшой порцией вина мужчина проглотил какой-то цианид. Вызвали из областного Управления эксперт-химика, чтобы точно установить состав яда. Может быть, удастся определить: то ли вино было недоброкачественным, что при нынешнем безбрежном море алкогольного импорта наблюдается сплошь и рядом, то ли плеснули отравы в бутылку перед употреблением. Как бы там ни было, труп в доме Солнышкиной – это конечный результат, а причина, отчего он именно тут оказался, покрыта мраком.

– Как себя чувствует Вика?

– Виктория Игоревна после успокоительного лекарства под утро заснула. Сейчас ее пока не тревожат. Для снятия стресса сон – лучшее лекарство. Не вызвать ли из Новосибирска для беседы Викину родительницу?

Бирюков задумался:

– Подождем. Не надо прежде времени звонить во все колокола. Хотя бы расплывчатая версия у тебя есть?

– Учитывая, что после случившегося Солнышкина боится жить в доме, не организован ли ей «страх», чтобы за бесценок купить жилье?.. Во избежание «засветки», куплю-продажу оформят через подставных лиц, к которым с юридической стороны не подкопаешься.

– Очень уж рискованный шаг – таким жутким способом давить на девочку… – Бирюков, раздумывая, помолчал. – Подставленные ведь могут проговориться, если следствие возьмет их в оборот. Да и мама-коммерсантка вряд ли позволит дочери продешевить. Она наверняка схватит торговую операцию в свои ловкие руки. К тому же, конкуренты, узнав, что продается такой просторный домина, мигом устроят конкурс и взвинтят цену. Напрочь отметать эту версию, конечно, нельзя, но над более убедительной подумать стоит.

– Более убедительная только – банальнейшая «разборка», – следователь вздохнул: – Но тут столько вопросов, что сам черт ногу сломает. С кем разбираются: с бывшей владелицей дома, укатившей в Москву?.. С Викой?.. С ее мамой-коммерсанткой или с загадочным потерпевшим, который кому-то чем-то круто насолил?..

Бирюков не успел ответить – в кабинет порывисто вошел Слава Голубев. Поздоровавшись со следователем и прокурором за руку, он сел к приставному столику напротив Лимакина и, откинувшись на спинку стула, заговорил:

– Сидите, господа хорошие. Ласково беседуете, а я, как пушкинский работник Балда, вкалываю за семерых. Вчерашним вечером и сегодня утром весь райцентр кругами обежал.

– Голова не закружилась? – улыбнулся Лимакин.

– От успеха?

– Ну.

– Крупного успеха нет.

– Чего ж сияешь?

– Кое-что любопытное, Петя, есть… Улица с названием Тихая, на которой под номером пять числится дом Вики Солнышкиной, тупиковая. Один конец ее упирается в сосновый бор. Так?..

– Допустим, так. И в чем суть?