Чтение онлайн

– Тебе его дал я, и ты будешь его носить, пока я жив. Так что не сопротивляйся, просто прими это как данность, – проговорил Даниэль. Прозвище осталось с той поры, когда они учились в одном классе. Все, что знала Джоан, – это что оно служит сокращением слова «тапиока» [62] , но ни один из них не желал рассказать о его происхождении более подробно. – Ты останешься на обед? А не прогуляться ли нам сначала? Может, найдем какую-нибудь тень… В палатке сейчас жарче, чем в аду.

– Хорошо, но сперва ты должен пойти поздороваться с дядей Бобби и Мэриан, они в форте, разговаривают с полковником Сингером.

– Ты все еще называешь его «дядя Бобби», Джоан? – весело спросил Даниэль.

– Вообще-то, он до сих пор называет меня «малышка Джоан».

– Интересно почему?

Офис полковника Сингера находился в одном из верхних помещений замка. Потолочные вентиляторы вели неравную борьбу с жарой. Мух здесь, казалось, было еще больше, чем на улице, и они тут же принялись виться над подносом с кофе глясе и финиками, который принес молодой солдат.

– Угощайтесь, – предложил полковник. – Если, конечно, вас еще не воротит от фиников.

– У меня они больше не перевариваются, – пожаловалась Мэриан. – Я их раньше любила, но даже самый лучший продукт нельзя есть бесконечно. Так что я выписала из дома печенье «рич-ти» [63] .

Джоан вдруг поняла, насколько ненавистна для Мариан жизнь в Омане. Далее речь зашла о войне и повстанцах, которые продолжали игнорировать власть султана, подчиняясь имаму Галибу, засевшему в своей твердыне под названием Джебель-Ахдар, Зеленая Гора. Шейх горных племен по имени Сулейман бен-Химьяр сохранял верность имаму, горы изобиловали пещерами, в которых боевики могли прятаться, а центральное плато было усеяно деревнями, где мятежники получали еду и кров. Кроме того, там пролегало множество караванных троп, используемых для контрабанды оружия.

– Объясните мне, ради всего святого, почему это место называют Зеленой Горой? По-моему, я никогда не видел мест менее зеленых, чем здешние, – поинтересовался Рори.

– Ну, может, потому, что эти горы зеленые по сравнению с пустыней, но мне говорили, что там, наверху, действительно совсем другой мир, – пояснил полковник. – Мне пока не доводилось подняться туда и посмотреть самому. Собственно, это не удавалось еще ни одному европейцу. Но на верхнем плато прохладнее и влажнее… Там выращивают фрукты и зерновые культуры, которых нет здесь. У них даже есть сады.

– С травой? – мечтательно спросила Мэриан.

– С травой, миссис Гибсон, – ответил полковник, подтверждая свои слова кивком.

– И нам нужно как-то выкурить этих типов из их рая, – посетовал Даниэль.

– Но… я читала, что девятьсот лет назад эти горы успешно взяли штурмом персы, – сказала Джоан.

– Именно так. Мы надеемся оказаться следующими после них. Недавно мы нашли путь, по которому можно взобраться на плато, используя те ступеньки, которые они вырубили в скалах с восточной стороны, – похвастался Даниэль. Он произнес это спокойным тоном, но его глаза при этом загорелись решительным огнем, который Джоан хорошо помнила. «Я знал, что сумею это сделать, и сделал». – Это довольно крутой подъем, и, заметьте, они станут забрасывать нас сверху гранатами. И нет никакой воды. Нам придется везти ее с собой на ишаках, да и те не везде пройдут…

– Персидские лестницы все еще там? Ох, мне бы так хотелось их увидеть! – простонала Джоан.

– Вы, я слышал, археолог? – спросил полковник. Он посмотрел на нее пристально, однако довольно доброжелательно. Джоан обратила внимание, что он редко моргает. – Ну, мисс Сибрук, мне жаль вас разочаровывать, но вы не могли выбрать худшего времени для занятия археологией в этих местах.

– Но если мятежники забрались на Джебель-Ахдар и там спрятались, они не могут сильно беспокоить вас здесь, правда? – предположила девушка.

Даниэль скептически рассмеялся.

– Джоан, они нас не беспокоят, они с нами воюют, – отрезал он, покачав головой. – Не будь смешной.

Получив такую отповедь, Джоан откинулась на спинку кресла. Полковник налил ей кофе.

– Уверен, здесь все же есть достопримечательности, которые можно увидеть, чтобы сделать ваше посещение Омана интересным, – заметил он. – И конечно, тут прекрасные морские купания. Но вы должны знать, что султан принимает все связанное с его страной очень близко к сердцу, мисс Сибрук. Исследователи, наблюдатели, туристы и журналисты здесь нежелательны.

– Точно так же, как школы, дороги и больницы, – добавил Даниэль.

– Но султану должна быть известна причина нашего визита? Дядя Бобби, ты не упомянул об этом, когда обращался за разрешением на въезд в страну? – спросила Джоан.

Роберт поерзал своим массивным телом на жестком стуле. Вид у него был смущенный.

– Я же писал в письме, чтобы ты не строила планов на этот счет, Джоан. Если б я упомянул, что ты хочешь производить раскопки, тебя бы никогда сюда не пустили. Ты в этой стране исключительно как мой друг и член семьи офицера, проходящего здесь службу.

– Но в этот раз вести какие-либо раскопки, конечно, не удастся. Прежде надо все как следует спланировать. Потребуются целая археологическая партия и всевозможное снаряжение. Я надеюсь, что мы сможем куда-то выехать, произвести археологическую разведку, что-то зарисовать… Возможно, если бы я сумела поделиться с султаном своими планами… – Она замолчала, увидев, как полковник покачал головой.

– Об этом не может быть и речи. Помимо всего прочего, единственная дорога, ведущая во внутренние районы страны, усеяна минами. Мы поставили вдоль нее посты аскари [64] , верных султану местных солдат, но всякий раз, когда мы ее разминируем, повстанцы в темноте спускаются с гор и закладывают новые фугасы. В данный момент это наша главная головная боль, потому что на них мы теряем слишком много людей и транспортных средств.

– О, – произнесла Джоан.

– По правде говоря, вам вообще не следовало сюда приезжать, мисс Сибрук. Нам пришлось сочинить целую историю для других офицеров и представить все так, будто ваша встреча с братом просто счастливое совпадение и вы тут совсем по другому делу. Иначе все захотят, чтобы им позволили пригласить жен и возлюбленных. Любая ваша поездка во внутренние районы не только незаконна, но и была бы чистым безумием. – (Во время продолжительной паузы, последовавшей за словами полковника, Роберт откашлялся, но ничего не сказал. Из соседней комнаты доносились звуки напряженного телефонного разговора на арабском языке.) – Насколько я понимаю, вас больше всего интересует замок Джабрин, верно? – продолжил полковник Сингер; Джоан кивнула, и у нее затеплилась надежда. – Что ж, он действительно примечателен. Очень красивые потолки. Очень красочные, – добавил он.