Чтение онлайн

За это время он ни разу не смотрит в мою сторону, а только фокусируется на фальшивых ножах, протирая их мягкой тканью, словно они представляют собой некую ценность, перед тем как поместить их обратно в ящик.

— Отдохни, Тесей, — произносит он, предполагая, что мне это нужно.

Вместе с Томасом мы молча сидим на кушетках в комнате на втором этаже. Ему, должно быть, непросто от всего услышанного. Я не виню его за это. Но я не зашел так далеко, чтобы сидеть сложа руки. Она же все еще ждет меня, а я продолжаю слышать ее голос и крики.

— Как думаешь, что Орден планирует дальше делать? — интересуется он.

— Если повезет, поможет нам открыть дверь в ад, — отвечаю я.

Повезет. Ха-ха. Как же. Какая ирония.

— Она сказала, что придется заплатить. Она уверена в этом? Ты хоть имеешь представления, что это значит?

— Нет. Но за такого рода услуги всегда приходится чем-то платить; и ты об этом знаешь. Разве это не то, о чем вы, ведьмы, всегда интересуетесь? Отдавать и получать взамен, удерживая баланс, три курицы за фунт масла?

— Я никогда ничего не говорил о бартерных сделках сельскохозяйственных товаров, — отвечает тот, но слышу, как при этом он улыбается.

Возможно, завтра я отошлю его домой. Прежде чем успею навредить ему или впутать в такое, что считается только моим личным делом.

— Кас?

— Да?

— Думаю, не стоит доверять Джестин.

— Почему? — спрашиваю.

— Потому что, — тихо проговаривает он, — когда она водила над атаме руками, в ее мыслях я увидел сильное желание присвоить его. В тот момент она истинно считала его своим.

Я моргаю. И что с того? — такой была моя тормозящая реакция. Для нее это недостижимое желание. Фантазия. Ведь атаме принадлежит только мне, и так будет всегда.

— Томас?

— Да?

— А ты бы мог определить, какой из них мой атаме?

— Никогда не смог бы, — отвечает он. — Даже если бы прошли миллионы лет.

Мы с Анной сидим за круглым деревянным столом, глядя на приволье длинной зеленой травы, нетронутой лезвиями косилок. Вокруг благоухает бело-желтое цветение сорняков и полевых цветов, которые сбиваются в пучки и переходят в пятнистые участки, но я не ощущаю этого аромата. Мы сидим на крыльце, возможно, ее дома в Викторианском стиле.

— Мне нравится солнце, — говорит она, и, безусловно, тогда этот красивый, ярко-отчетливый луч света обрушивается на траву, превращая ее в серебристое лезвие.

Но я не ощущаю никакого тепла. Вообще ничего не чувствую, как сижу на предполагаемом стуле или скамье, и, если бы я повернул голову посмотреть дальше ее лица, то ничего бы не увидел. Позади нас зияет пустота. Только мысленно я воспроизвожу впечатление о доме. Только мысленно.

— Но это случается так редко, — продолжает она, и я, наконец, вижу ее.

Я меняю ракурс, и вот она снова в поле зрения, но лицо остается в тени. Темные волосы так и лежат на ее плечах, за исключением нескольких отдельных прядей, обвивших горло под натиском ветра. Я тянусь рукой через стол, уверенный, что она не протянется дальше, или в том, что этот чертов стол затеряется в пространственных измерениях, но моя ладонь все же натыкается на плечо, поэтому ощущаю, как между пальцами проскальзывают ее черные холодные волосы. Когда я касаюсь ее, то облегченно вздыхаю. Она в безопасности. Целая и невредимая. Тогда я замечаю лучик солнца, играющий на ее щеках.

— Анна.

— Смотри, — говорит она, улыбаясь.

Теперь на границе поляны появляются деревья. Между их стволами я распознаю силуэт оленя. Темная фигура моргает, и этот жест напоминает мне рисунок, с которого исчезают начерченные древесным углем линии. Затем она растворяется и возле меня оказывается Анна. Слишком близко, как для стола, разделяющего нас. Она боком прижимается ко мне.

— Так выглядит наше будущее? — спрашиваю я.

— Это то, что у нас есть, — отвечает она.

Я опускаю взгляд на ее руку и смахиваю ползающих жуков. Они падают на спины, приземляясь, и шевелят ножками. Я обнимаю ее и целую в плечо, медленно прокладывая себе пусть к изгибу шеи. А жуки, находясь на половицах, тем временем, на глазах превращаются в пустые оболочки. Возле нее я замечаю шесть соединенных туловищем ножек, отдельно валяющихся от жука. Прикасаясь щекой к щеке, я ощущаю комфорт, и у меня возникает жгучее желание остаться здесь навсегда.

— Навсегда, — шепчет Анна. — Но что для этого нужно?

— Что?

— Что для этого нужно? — повторяет она.

— Они? — спрашиваю я, когда она шевелится в моих руках.

Ее тело кажется затверделым, хотя суставы и расслабленны. Когда она с шумом ступает по земле, я понимаю, что это уже не она, а просто деревянная марионетка, одетая в платье из серой бумаги. Ее лицо изображено пустым и обделено выразительными чертами, но на нем глубоко высечено одно лишь слово.

ОРДЕН.

Я просыпаюсь, ощущая на своем плече руку Томаса, и понимаю, что свисаю с кровати.

— Как ты, чувак?

— Приснился кошмар, — бормочу я. — Как-то мне не по себе.

— Не по себе? — Томас хватается за край моего одеяла. — Я даже не знаю, ты так вспотел. Принесу тебе стакан воды.

Я приподнимаюсь и включаю настольную лампу.

— Нет. Не нужно. Со мной все в порядке, — но это далеко не так, и по выражению его лица становится все ясно. Я бы не прочь сейчас посыпать ругательствами, закричать или сделать все это одновременно.