Чтение онлайн

Я услышал шевеление в кустах и поднял голову. Самая красивая девочка из всех виденных мною улыбалась мне с насыпи: длинные загорелые ноги, длинные рыжие волосы, завязанные сзади в хвост, шорты и выцветшая блуза с распахнутым воротником. Мне было двенадцать с половиной. Она была старше.

Помнится, я улыбнулся в ответ, хотя редко проявлял дружелюбие по отношению к незнакомцам.

– Раки, – сказал я и вытряхнул воду из банки.

– Серьезно?

Я кивнул.

– И крупные?

– Эти? Нет. Но бывают и крупные.

– А можно посмотреть?

Она скатилась с насыпи, как это делают пацаны, не так, чтобы сначала присесть, а просто – оперевшись левой ладонью на землю и сразу же – трехфутовый прыжок на первый большой камень в линии камней, зигзагом рассыпанных на воде. Она изучала эту линию не дольше секунды и быстро перебралась на Камень. Я был поражен. Она ничуть не колебалась и идеально держала равновесие. Я подвинулся, давая ей место. И вот внезапно рядом со мной – облако чудесного запаха, аромат чистого тела.

У нее были зеленые глаза. Она осмотрелась вокруг.

В те времена для всех нас Камень был чем-то особенным. Он лежал ровно посередине самой глубокой части ручья. Чистая и быстрая вода обтекала его с двух сторон. Если сидеть, на нем помещалось четверо пацанов, если стоять – шестеро. Камень был и пиратским кораблем, и «Наутилусом» капитана Немо, и каноэ для ленни-ленапе [4] , и чем угодно еще. Сегодня вода поднялась на три с половиной фута. Похоже было, что девочке радостно здесь – она не выказывала ни капли страха.

– Мы называем его Большой Камень, – сказал я. – В смысле, раньше называли. Когда еще были детьми.

– Мне нравится, – сказала она. – Так можно посмотреть на раков? Я Мег.

– Я Дэвид. Конечно, можно.

Она заглянула внутрь банки. Шло время, а мы не произносили ни слова. Она внимательно изучала раков. Потом снова выпрямилась.

– Здорово.

– Я просто ловлю их, рассматриваю, а потом отпускаю.

– А они кусаются?

– Большие кусаются. Но поранить не могут. А маленькие просто стараются удрать.

– Они на омаров похожи.

– Ты никогда раньше не видела раков?

– Не думаю, что они водятся в Нью-Йорке. – Она рассмеялась. Я не обиделся. – Вот омары у нас были. Они могут поранить всерьез.

– А дома держать их можно? В смысле, как питомца, домашнего?

Она снова рассмеялась.

– Нет. Их едят.

– Раков тоже держать нельзя. Умирают. Живут день-два от силы. Я слышал, их тоже едят.

– Серьезно?

– Да. Кое-кто ест. В Луизиане или во Флориде. Где-то там.

Мы заглянули в банку.

– Ну не знаю, – сказала она, улыбаясь. – Тут и есть-то нечего.

– Давай поймаем больших.

Мы лежали поперек Камня рядом друг с другом. Я взял банку и погрузил обе руки в поток. Фокус был в том, чтобы переворачивать булыжники на дне по одному, медленно, чтобы не замутить воду, и держать банку наготове для того, кто выскочит из-под камня. Вода была настолько глубокой, что мне пришлось закатать рукава рубашки до самых плеч. Я понимал, какими длинными и тощими казались ей мои руки. Мне они казались именно такими.

Рядом с ней я испытывал странное чувство. Неловкость, но и волнение. Она отличалась от всех других девчонок, которых я знал, от Дениз или Шерил из нашего квартала, и даже от девочек в школе. Во-первых, она была раз в сто красивее. На мой взгляд, даже красивее Натали Вуд. И, наверное, она была умнее девчонок, которых я знал. Более искушенная. В конце концов, она жила в Нью-Йорке и ела омаров. И двигалась как мальчишка. Сильное крепкое тело и естественная грация.

Из-за всего этого я нервничал – и упустил первого. Рак не был огромным, но побольше тех, что ворочались в банке. Он тут же, быстро шевеля задом, рванул под Камень.

Она спросила, можно ли ей попробовать. Я протянул ей банку.

– Нью-Йорк Сити, а?

– Ага.

Она закатала рукава и опустила руки в воду. Тогда-то я и заметил шрам.

– Боже. Что это?

Шрам начинался в ложбинке сгиба левой руки и тянулся до самого запястья, как длинный извилистый червяк. Она заметила, что я смотрю на ее руку.

– Авария, – сказала она. – Мы были в машине.

И опять повернулась к воде, где медленно колебалось ее отражение.

– О боже.

Но она, похоже, не хотела продолжать этот разговор.

– У тебя и другие есть?

Не знаю, почему шрамы всегда привлекают мальчишек, но это правда. Простой жизненный факт, и я ничего не мог с этим поделать. Не мог заткнуться. Даже зная, что она ждала этого от меня, ведь мы только что познакомились. Я наблюдал, как она переворачивает камень на дне. Под ним ничего не оказалось. Но она все сделала правильно: воду ничуть не замутила. Я подумал: а ведь Мег великолепна!

Она пожала плечами.

– Есть еще несколько. Но этот самый большой.

– А можно мне их увидеть?

– Нет. Пожалуй, что нет.

Она рассмеялась и посмотрела на меня так, что я понял намек. И заткнулся. На какое-то время.

Она перевернула еще один булыжник. Ничего.

– Наверное, серьезная была? В смысле, авария?

Она не стала отвечать, и я не винил ее. Я знал, насколько глупо и нелепо, насколько бестактно было то, что я сказал. Я понял это сразу, как только задал свой вопрос. Я покраснел и был рад, что она не смотрит в мою сторону.