Девушка-рябина
Шрифт:
С самого детства Вера знала, каким образом можно порадовать мать. Достаточно утром пробежаться рядом трусцой. Затем облиться холодной водой, позавтракать «правильной» кашей – и все, настроение матери удивительным образом улучшалось.
…У своего подъезда мать сердечно расцеловала Веру.
– Пойду, обольюсь ледяной водой, – деревянным голосом произнесла молодая женщина. – А потом позавтракаю. Помнишь, мам, ты мне смесь ашрай рекомендовала? Обалденная.
Вера врала, и самой было неловко от собственного вранья, от того, что говорит фальшивым голосом картонные убогие фразы. Кажется, и ребенок заметил бы, что она врет. Но мать приняла все за чистую монету и, уже буквально сияя от счастья, скрылась в подъезде своего дома.
Дома Вера залезла под горячий душ (на обратном пути снова замерзла). Потом сварила кофе, сделала бутерброд с маслом и сыром. Она так завтракала каждое утро, и ее организм ничего, кроме этих продуктов, не принимал.
Потом Вера отправилась к компьютеру, включила его.
Ни одного письма.
Куда же он пропал, человек под ником Лео, с аватаркой в виде льва? То чуть не каждый день писал комментарии, то вдруг пропал.
Вера даже не помнила, когда и как завязалась их переписка. У нее имелось несколько виртуальных подруг, даже не подруг, «френдов» скорее… которые время от времени писали ей дежурные любезности, но и только. Мужчина в ее журнале появился словно из ниоткуда. Нормальный, не хам. Хвалил ее фото, что-то спрашивал, она вежливо отвечала.
Он не выказывал к ней, к Вере, никакого интереса как к женщине. Ему просто нравились те фото, которые она делала. Сколько ему было лет, этому Лео? Неизвестно. Может быть, двадцать, а может – все пятьдесят. Хотя, нет, двадцать – это вряд ли… Не похоже. Москвич, работал «по инженерному делу» – как он однажды обронил.
Он не лез к Вере с дурацкими предложениями, не спрашивал о ее личной жизни и сам о своей не говорил. Не доставал ее просьбами прислать ее фото. То есть фото, где была бы она, ее лицо… Он всегда держался на вежливом расстоянии, если можно так сказать о виртуальном общении, но при этом вел себя доброжелательно.
Вера привыкла к нему. Выходя вечерами в Сеть, ждала, что там ее встретит Лео. Незримый (словно прячется в сумраке, лишь силуэт едва можно угадать), он протягивает ей руку, и некоторое время они идут рядом, беседуя. Потом прощаются, расходятся.
Это не виртуальный роман, нет. Это просто общение. Дружеское. Приятельское. Пожалуй, Лео – самый лучший из всех «френдов».
Неделю назад Лео вдруг пропал.
Вера выходила в Сеть со свежими, только что сделанными фотографиями, а ее никто не встречал. Не ждал.
Вера была уверена, что ей не может понравиться посторонний мужчина. Но тут… Лео ей оказался по душе? Она определенно привыкла к Лео, перестала его считать чужим. Почему же он ее бросил? Считает скучной? Надоело? Да, скорее всего, ему надоела и она, и ее пейзажи…
Вечер. К этому времени позвонил Кирилл, сказал, чтобы жена отправлялась к его родне, они там все собрались уже.
Так странно. Хоть бы один раз встретить Новый год вдвоем, без его родных…
Вера уже собиралась выключить компьютер, но в этот момент пришло новое сообщение.
Письмо от Лео, с вложением. «Дорогая Рябиновая, простите, что пропадал…» Дорогая. Он назвал ее дорогой. С чего вдруг? И дальше – Лео сравнил ее с огоньком в сумерках! Удивительно… Она ведь тоже думала о сумерках, вот только что… Как будто Лео читал ее мысли. Или это обычное сравнение, раз огонек, то непременно в сумерках?
Вера быстро написала ответ, механически отзеркалив обращение: «Дорогой Лео, как хорошо, что Вы нашлись, а то я уже начала беспокоиться. И я поздравляю Вас с Новым годом! Пишите, и я буду Вам писать», вложила одну из своих последних фотографий, сделанных в городе (рябина в снегу, она же Вера – Рябиновая!), – и отправила послание Лео. Потом спохватилась – слишком нежное послание-то получилось, надо бы не так… А, поздно.
Вера выключила компьютер, принялась собираться.
Она вдруг, в какой-то момент, проходя мимо зеркала, увидела свое лицо и обнаружила, что улыбается. Впрочем, эйфория не длилась долго.
Звонок сотового.
Опять муж.
– Вера, ты скоро?
– Да, уже выхожу. Захватить с собой чего-нибудь?
– Нет, я все купил. Жду…
К каждому семейному празднику Кирилл, именно Кирилл – покупал все к столу. На всех. На маму Кирилла, на Батю, на сестру с ее мужем, на племяшек… До недавнего времени Вере не было жаль – покупает и покупает… Пусть.
Теперь же она злилась, если Кирилл опять взваливал все хлопоты на свои плечи. Злилась из-за Бориса. Как выяснилось (и как можно было предположить заранее), Борис оказался плохим работником.
Толку он него никакого, одни убытки. Ленивый пофигист, которому плевать на всех и на себя тоже. Любитель ругать государство, других людей. У него все были виноваты, только не он сам.
…Ел и пил за новогодним столом Борис больше всех.
Вера с самого начала не собиралась наблюдать за ним, но Борис сидел напротив и невольно привлекал к себе ее внимание, постоянно накладывая себе в тарелку одну порцию за другой, подливая и подливая в рюмку…
– Ты бы не пил столько, – негромко обратилась к нему Вера.
– Сегодня можно, – флегматично ответил Борис. – Один раз в году – можно себе все позволить…
– Но ты же… – Вера хотела сказать, что тот позволяет себе напиться гораздо чаще, чем раз в год, но поняла, что нет смысла напоминать об этом. Борису – глубоко наплевать на все. Он не думает. Он живет, как хочет. Ему так удобно и приятно, последствия подобной невоздержанности его совершенно не волнуют.
– Вер, не надо, – быстро наклонился к ней Кирилл, шепнул негромко.
– Ты интересный… – поморщившись, тоже негромко ответила она. – Ему же нельзя пить, а вы позволяете…
– Не сегодня, пожалуйста, – мягко произнес Кирилл.
Вера замолчала. Поймала на себе внимательный, скорбный взгляд свекрови Светланы Петровны. Судя по всему, та тоже считала, что сегодняшний вечер нельзя ничем омрачать.
И свекровь, и Кирилл были правы – конечно, не стоило в новогодний вечер портить всем настроение. Вера понимала это и сама на себя злилась… Злилась, что считает каждую рюмку, которую опрокидывает в себя Борис, злилась, что замечает, как помногу и часто наваливает он себе на тарелку покупных, ресторанных салатов, таскает то и дело вилкой куски осетрины с общего блюда… Но была бы ее, Верина воля, она бы ничем не стала делиться с этим никчемным, жалким мужчинкой.