Чтение онлайн

– Только посмотрите на это! – воскликнул мистер Мален. – За это его надо посадить в каталажку. Я хотел пойти за бобби [10], но Сара меня удержала. Ей, видите ли, не пережить позора, если полиция узнает о ее семейных делах. Но я сказал, что если ее дочь умрет, то дело позором не ограничится. Ее мужа ждет виселица! Чертов маньяк!

– А где он сам? – спросил Родни.

– Смылся. После сильных припадков он всегда сбегает и не появляется дома в течение нескольких дней. Думаю, он подался к своей сестре в Джероу. Надеюсь, этот гад поскользнется и сломает себе шею по дороге. Я даже помолюсь об этом. Видно, куда идти? – спросил он, пока Родни осторожно поднимался по лестнице, а затем обратился к девочке: – Оставайся здесь, со мной, Энни. Нам надо все тут прибрать.

Сара, сидящая у кровати раненой дочери, вздрогнула, когда доктор Принс вошел в комнату. Ее рука нервно дернулась, прикрывая рот.

Склонившаяся возле пылающего в камине огня миссис Маллен приподняла голову и удивленно воскликнула:

– Доктор! Неужто вы?

Кивнув ей головой, Родни подошел к постели Кейт. Лицо раненой приобрело мертвенно-бледный цвет, за исключением следов запекшейся крови. Прижатое к шее полотенце алело свежей кровью.

Врач сбросил с плеч пальто.

– Вам надо отдохнуть, поспать, – мягко, но настойчиво сказал он Саре. – Ступайте… Ступайте.

Что бы там ни было, а при сидящей у изголовья кровати Кейт убитой горем матери работать было психологически трудно. Он не смог бы спокойно исполнять свой долг, чувствуя на себе полный боли и страха взгляд Сары.

– Она умрет? – спросила миссис Ханниген, позволяя врачу помочь ей подняться на ноги.

– Нет, если мне дадут работать, – мягко сказал Родни.

Уже у самой двери Сара обернулась и еще раз взглянула ему в глаза.

– Вы ведь не сделаете моей девочке больно, – попросила она. – Не обижайте Кейт, доктор.

– Нет, я сделаю все от меня зависящее, – сказал врач, а затем добавил: – Идите отдохните. Все будет в порядке.

Сара вздохнула и, немного успокоившись, отвернулась от доктора Принса и пошла к лестнице наверх.

Миссис Маллен, ведя ее за руку, отвлекала внимание разговором:

– Конечно же он не сделает Кейт больно. Ты и сама это знаешь. Если кто и сможет вылечить твою дочь наилучшим образом, так это доктор Принс.

– Будем молиться Богу, чтобы вы оказались правы, – едва слышно произнес Родни, начиная осматривать раненую.

Та лежала тихо. Глаза были прикрыты. Приподняв ей веко, врач убедился, что она находится в сознании. При этом Кейт не подавала признаков того, что узнает Родни.

Он осторожно снял полотенце с шеи и осмотрел рану. Глаза доктора сузились. Сильное кровотечение. Еще немного, и пряжка зацепила бы яремную вену. Случись такое, Кейт потеряла бы намного больше крови и исход мог бы быть плачевным.

Она была одета, хотя и не полностью. Блузка разорвана в клочья, а на обнаженных плечах и груди виднелись багровые полосы. В некоторых местах плоть рассечена, края ран были рваными. Кожа уже покрылась мертвенной бледностью. Сердце Родни зашлось от жалости, а зубы стиснулись в крепком оскале.

– Сможете мне помочь, миссис Маллен? – спросил он у вернувшейся в комнату соседки.

– Я сделаю все, что потребуется, доктор, – ответила она.

– Хорошо. Неукоснительно выполняйте все, что я вам буду говорить, и мы справимся. Во-первых, принесите кипящей воды, и приступим…

– Вы впустую растратили свое призвание, миссис Маллен, – по прошествии некоторого времени сказал Родни. – Вам следовало бы стать медсестрой.

Простодушное лицо женщины порозовело от похвалы.

– В мое время медсестрами не становились, – заявила она. – Доктор, мне надо ее раздеть?

– Не стоит. Завязки и шнуровки ослаблены, так что все будет в порядке.

– Я с ней посижу, – вызвалась миссис Маллен. – Я сейчас сбегаю к моим, а затем вернусь. Думаю, Кейт сейчас не стоит оставлять одну.

– Не стоит, – согласился он. Вымыв руки в тазу, Родни взял полотенце и насухо их вытер. – Лучше вместо вас, миссис Маллен, останусь я.

На секунду миссис Маллен застыла, как громом пораженная.

– Хорошо, доктор, – наконец ответила она. – Я только принесу дров, чтоб огонь не погас.

В конце концов, это не ее дело. До нее, конечно, доходили слухи, но миссис Маллен в них не верила, по крайней мере, до сегодняшнего вечера… Доктор Принс, разумеется, замечательный человек, но он женат. Кейт – католичка… И вообще, такого быть не должно. У нее тоже есть семья, и одному лишь Господу Богу ведомо, что может быть. Посмотреть хотя бы на ее Майкла. Он ходит хвостом за Бетти Фарроу, а та ведь ревностная прихожанка нонконформистской церкви… Никто не знает, что может случиться с нашими детьми. А у таких красивых девушек, как Кейт, дела обстоят обычно еще хуже… Ладно, болтать она не станет. Никто ничего от нее не узнает.

– Я потом принесу вам что-нибудь поесть, – сказала миссис Маллен и вышла из комнаты.

Было около двух часов ночи, когда Родни услышал, как хор распевает колядки где-то на улице. Сначала их голоса звучали далеко и были едва слышны. До них оставалось, по мнению Родни, еще несколько улиц. Он мог только надеяться, что колядующие не приблизятся к дому больной.

Кейт мирно спала под действием лекарств. Мертвенная бледность сошла с ее лица. Родни Принсу начало казаться, что он сидит у постели больной уже целую вечность. Впрочем, несмотря на твердую спинку стула, упирающуюся ему в лопатки, Родни не чувствовал ни усталости, ни явного дискомфорта. Если бы ему предоставили выбор очутиться в любом другом месте на Земле в эту минуту, он, без сомнения, не воспользовался бы им.

С тех пор, как он в последний раз был здесь, комната изменилась. Теперь доски пола покрывал линолеум. Лощеная хлопчатобумажная ткань с рисунком из цветов и птиц украшала столик для умывальных принадлежностей. На комоде стоял ряд книг. Гардины на окнах были последним штрихом, превратившим комнату из символа убогости во вполне приличное жилье, от которого веяло уютом.

Кейт не смотрела на него, она не произнесла ни слова, но Родни верил, что она знает, кто сейчас находится рядом с ней. Он пододвинул свой стул поближе к ее кровати. Как ни странно, сейчас он чувствовал себя намного более умиротворенным, чем в любое другое время за все прошедшие годы.