Девушка с приданым
Шрифт:
Энни застыла в нерешительности.
– Ступай, дорогуша! – продолжала уговаривать ее Дорри. – Это не отнимет у тебя много времени. Ты ведь мне поможешь? У меня болят ноги, а у тебя они молодые, здоровые.
Энни взяла протянутые ей деньги и сумку и бросилась исполнять поручение.
– Эта сучка умна, как маленькая обезьянка, – прошептала себе под нос старуха.
Дорри Кларк прислушивалась к удаляющимся шагам. Стукнула, закрываясь, дверь черного хода. Она скосила взгляд на Сару…
«Не жилец на этом свете. Не жилец…»
Впрочем, это не ее забота.
Двигаясь с ловкостью кошки, старая повитуха прокралась в комнату Кейт. Пусто… Тут трудно что-нибудь спрятать. Дорри прошла прямиком к комоду и заглянула в ящики. На дне одного из них она, к своей радости, обнаружила то, что искала…
«Боже правый! Сколько их тут!»
В ящике обнаружилось несколько связок писем, скрепленных лентами.
«Хорошо. Хорошо. Тащи осторожнее… Вот так».
Дорри вытащила несколько писем из разных связок, всего шесть, и через несколько минут, вернувшись в комнату Сары, уселась возле кровати больной.
Впервые эта мысль зародилась в ее голове несколько месяцев назад, но потом его имя появилось в списке пропавших без вести и Дорри Кларк решила, что игра не стоит свеч. Теперь же все изменилось, и на этот раз она не упустит своего шанса.
По правде говоря, мысль эту ей подал брат Мэри Диксон, который работал на почте.
– Этот хахаль Кейт Ханниген только и делает, что строчит ей письма из Франции, а она каждый раз стоит на своем крыльце и ждет, не принесу ли я ей письмо с очередной почтой. Должно быть, ему там вообще нечего делать, раз он так часто пишет.
Когда Мэри Диксон помогла ей устроиться на работу в дом доктора на место уволившейся кухарки, Дорри и сама начала слышать и видеть достаточно, чтобы понять: эти письма могут сослужить ей хорошую службу.
Следовало отплатить выскочке и за это. Виданное ли дело? Ей, повивальной бабке, акушерке, приходится перебиваться случайной поденной работой и стряпать на кухне! Уже несколько лет к ней никто не обращался за помощью. И во всем виноват этот докторишка! А теперь ей приходится работать в его доме. Что, интересно, он скажет, когда узнает? Дорри считала, что выгонит.
«Ну уж нет… Он не узнает. Докторишка застрял там надолго. Господи! Нашли на него болезни и продержи в той дыре как можно дольше!»
Жену доктора Дорри Кларк ненавидела ничуть не меньше, чем самого Родни Принса. Надменная сука! У нее, как оказалось, была связь на стороне с другим доктором, а Мэри по секрету говорила, что у хозяйки есть еще один мужчина на горизонте. Миленькое дельце! Обдумав все хорошенько, Дорри пришла к выводу, что ее хозяйка не откажется приобрести письма мужа к другой женщине. Они придутся как нельзя кстати, если все ее шашни с двумя развеселыми молодыми людьми всплывут наружу. Стелла Принс должна выложить за них кругленькую сумму. Да! Да! Точно выложит!
Дорри Кларк довольно зевнула. Она и так прождала слишком долго, чтобы поквитаться с этим докторишкой. Бог оказался милостив к ее чаяниям.
Когда вернулась Энни, она застала старуху мирно сидящей со сложенными на коленях руками.
– Хорошая девочка… А сейчас, боюсь, мне пора идти домой. Твоя бабушка сама не просыпается, а будить ее я не стала. Скажи ей, как проснется, что я заходила.
Когда Дорри Кларк вышла из комнаты, Энни подумала: «Кейт на меня рассердится. Но что я могла поделать? Говорить ей или не говорить?»
Уже под вечер, когда Кейт чистила медный подсвечник, дочь сказала ей:
– Сегодня утром, когда тебя не было дома, к бабушке приходила Дорри Кларк.
– Что?! – Кейт повернулась и посмотрела на дочь.
– Я ничего не смогла с этим поделать… Она не постучала в дверь, а поднялась прямиком в спальню.
– Ты должна была сказать… Или ты не смогла?
Кейт медленно поставила подсвечник на столешницу.
– Сколько она пробыла в доме? – сухо спросила она.
– Недолго. Минут пять… или десять.
– О чем она говорила?
– Да так, о пустяках. Спросила, как здоровье бабушки, а еще жаловалась на свои больные ноги. Миссис Кларк сказала…
Энни запнулась. Стоит ли говорить Кейт, что она ушла по поручению Дорри Кларк, оставив ее в доме одну, если не считать спавшей в то время бабушки? Нет, лучше не надо, а то Кейт рассердится еще больше.
Мать бросила на девочку гневный взгляд.
– Ну… И о чем она тебя еще спрашивала?
– Только о бабушкином здоровье.
– А еще?
– Больше ни о чем.
С минуту Кейт стояла, глядя в окно кухни. Какая разница? Дорри Кларк ей все равно больше не сможет навредить…
– Доделай работу, – велела она дочери, вымыла руки и поднялась наверх.
В своей комнате Кейт уселась на кровати, прислонив усталую голову к латунной спинке. Она чувствовала себя измотанной, уставшей до крайности.
Каждый день, отпахав от зари и до темна, она падала, словно куль, на свою кровать и забывалась тревожным сном, но сейчас ее усталость превосходила все, что она до сих пор испытывала. Она проникала в сами кости и лишала ее остатков душевных сил. За что?! За что ей на голову сыплются одни несчастья? Ни минуты покоя… Ни минуты отдохновения… Появление Дорри Кларк в ее доме давало повод для новых страхов, но, поразмыслив, Кейт пришла к выводу, что ей не стоит опасаться старухи. Если бы Родни был жив, то тогда, возможно… Кейт вцепилась руками в перила.
«Но он не мертв! Он не может умереть! Господи! Пусть он будет жив! – взмолилась она. – Я все сделаю ради этого… все… Иисусе! Спаси его! Сделай все, что хочешь, со мной, но спаси его!»
Старые мотивы проступили в ее молитве. Кейт их узнала, но слишком устала, чтобы придавать чему-либо значение. Ладони ее рук безвольно опустились на колени.
Накажет ли ее Господь за сомнения в Егоблагости и неуклюжие попытки поторговаться? Нет. Теперь Кейт понимала, что Бог не таков. Всевышний говорит человеку: «Я дал тебе жизнь и разумение. Живи так, как считаешь нужным. Мне все равно, каким путем ты идешь ко Мне. Можешь быть католиком, протестантом или членом непризнанной секты – все сгодится, если эти церкви приведут тебя к Богу». Кейт верила, что Онвсе понимает, понимает болезнь ее сердца и жгучее желание, охватившее ее несколько недель назад.