Чтение онлайн

Женщины-киллеры – это было нечто новенькое, и об этом говорили едва ли не больше, чем о самих убийствах. Видно, интерес Андрея Артуровича к актерской пассии был порожден именно этими случаями и нагромоздившимися вокруг них слухами.

Проверка студенточки была поручена кому-то из “исполнителей деликатных поручений” шефа, с которым Алексей, к своей досаде, даже не смог пообщаться: на этот раз банкир почему-то не стал доверять своей официальной службе безопасности. Алексей лишь, как попросил Андрей Артурович, набросал для проверяющего справку о своем разговоре с Мариной: кто она, откуда, мать, отец.., впрочем, там вроде бы фигурировал отчим.., увлечения, связи, которых было негусто, и прочее. Итог проверки отчего-то остался тайной. “Никаких комментариев”, – услышал Алексей от босса, с которого уже вскоре спала вся подозрительность, и он вернулся в прежнее деловито-веселое расположение духа.

И все равно не понравилось что-то Алексею в этом интересе шефа к Марине. Что именно – он сказать не мог. Но чутье подсказывало, что даже за просьбой “помочь нуждающейся” был еще какой-то второй план. То ли шеф чувствовал исходящую от нее тайную угрозу – и явно в этом перебарщивал. То ли, будь он неладен со своими запоздало взыгравшими гормонами, решил не упустить случая и пополнить коллекцию свежих жизненных впечатлений. Как бы там ни было, какой бы вариант ни просматривался за этим повышенным вниманием Андрея Артуровича к Марине, Алексею эта новая “связь”, как по привычке определил он ее на своем профессиональном языке, была только еще одной обузой. Что за штучка эта Мариночка? Наверняка тем же мазана, что и его бывшая законная, Светлана, – пристроиться к кому под бочок, покрепче да покруче… Светка это дельце провернула успешно уже и замуж за своего дедулю вышла, а у этой студенточки – облом. Хотя – как сказать… Может, и прибыль. Говорят, что-то там не стыкуется в этом убийстве ее Македонского…

Поджидая окончания лекции, после которой он собирался подойти к Марине, Алексей по старой привычке перебирал разные варианты: ее поведения, мотивов… Короче, к концу лекции он уже смотрел на эту рыжеволосую девицу как на исчадие ада – далеко завела его фантазия.

Рыжее исчадие само перепугалось Алексея, да так, что и ему стало неловко – будто прочла она его нелестные мысли о себе.

– Вы уж простите, что заявился к вам прямо на лекцию, но телефон вашей подруги не отвечал. Несколько дней пытался дозвониться.

– А откуда вы знаете этот телефон? – почему-то насторожилась она.

– Работа у нас такая, – уклончиво ответил он.

– Понятно.

– Вы от денег-то не отказывайтесь. Ей-богу, нам их даже и некому отдать, кроме вас.

– У Павла Сергеевича есть младший брат…

– Про брата я ничего не знаю. Мне сказано отдать их вам – я это и делаю. Кстати, Марина, мне вас придется и до дома проводить, не идти же вам вечером одной с такими деньгами. Время беспокойное.

– Что ж, я близко живу. Я опять здесь, на Васильевском…

После десяти вечера Васильевский, как обычно, был уже пустынным. Редкие прохожие, редкие машины. Темными дворами между линиями они вышли к Марининому дому.

– Я буду нахалом, если напрошусь к вам в гости? – наверное, излишне игриво спросил Алексей, когда они в молчании дошли до ее подъезда.

Мысль о том, что с этой девчонкой не все так просто, не оставляла его.

– Пожалуй, нет. И даже очень хорошо, если зайдете. У меня есть серьезный разговор, – вдруг решилась она, видно, припомнив ту доверительность, что возникла между ними тем летом.

Комнатка Марины приятно удивила Алексея: у девчонки хороший вкус. Он успел как следует осмотреться в этом небольшом пространстве, пока она ходила на кухню ставить чайник.

– Вы сказали мне, что заканчивали юридический факультет… – начала она, по-школьному присев на краешек стула.

– Давай на “ты”.

– Хорошо. На “ты”, так на “ты”. У тебя наверняка есть какие-то знакомые в милиции… Леша, тебе не кажется странным убийство Павла Сергеевича? Я не верю в то, что это был просто грабеж. Зачем убивать человека из-за каких-то безделушек, картинок? Я точно знаю: особой цены у этих вещей не было, мы многое вместе покупали. Там было что-то другое… Но как бы узнать, что? Прошло столько времени, а до сих пор ничего не известно. Следователь этот милицейский со мной уже разговаривать не хочет. Он свои протоколы составил, а теперь одно твердит: дело сложное, ищем, опрашиваем. Кого они там опрашивают? Я к соседям по дому ходила, думала, они хоть что-то слышали в тот вечер. Так, представь, этот Фалеев к ним даже и не заглядывал. Как бы узнать, что там происходит?

– Надо подумать, – ответил Алексей, прекрасно понимая, что такие дела становятся только “глухарями” или, как говорят еще в Москве, “висяками”. Висит такое сокровище на шее опера, которому и с живыми-то делами разобраться ни времени, ни сил не хватает. Лишь справками обрастает: “Не установлено”, “Не представилось возможным”… Что и кого здесь искать? Разве что всплывет где-нибудь какой-нибудь пустяк…

На том они и расстались в этот вечер. Все сомнения Марины Алексей, что называется, истолковал в ее пользу – девчонка выглядела вполне искренней. Переживает, на что-то надеется. Нет, явно не чета его Светланке, не прав он был…

Выйдя из подъезда, Алексей пошел по темному двору, размышляя, стоит ли ввязываться в это глухое, как подсказывал его опыт, дело. Вдруг из ниши в подворотне вынырнула темная фигура. Обычный вопрос на ночной улице:

– Закурить не найдется?

Алексей полез в карман за сигаретами и зажигалкой, не особо разглядывая подошедшего. Надвинутая на лоб кепка и толстый шарф затеняли лицо прохожего. Огонек зажигалки высветил лишь светлую щетину над губой. Прохожий тотчас же отвернулся от выпущенного сигаретного дыма и закашлялся:

– Благодарю, кхе-кхе…

Алексей поспешил дальше. “Как эта девчонка ходит тут одна по этим темным дворам? – подумал он. – Будешь бояться собственной тени, не то что такого невинного прохожего-незнакомца”.

– Алло! Я слушаю, – Марина подошла к телефону, зазвонившему сразу после ухода Алексея.

– Ты что же, лапонька, телохранителем обзавелась? А ведь тебе говорили: из дома не выходить, ни с кем не встречаться. Да узнала ли ты меня?

– Узнала.

– То-то же. Так что не ломайся, барышня. Открывай-ка дверь.

Марина тупо продолжала стоять у телефона, забыв повесить трубку, когда на короткие гудки отбоя наложился длинный и резкий звонок из входной двери. Она медленно и покорно пошла открывать. Долго возилась с замком, как всегда, жирным и грязным от многих рук… Что будет с ней сейчас? Схватят, увезут? Она бы не удивилась сейчас ничему и никому. Но за открывшейся дверью никого не оказалось. Лишь на площадке, у самого порога, белел какой-то сложенный пополам листочек. Оглядываясь, она наклонилась, схватила его и отпрянула назад в квартиру, что есть силы захлопнув дверь.