Чтение онлайн

Не понимаю, чего он от меня хочет? Мне пока сказать нечего. Ничего существенного я не услышала, кроме странных фантазий, что ли. Не знаю, как это назвать.

Теоретически можно предположить, что он супов называет иными, оборотнями. Просто это какой-то термин, который используется в его кругах. Но связать моего отца и кучку вооружённых людей, чьей целью стало уничтожение супов, это вообще ни в какие ворота. Мой отец генерал! Был…генералом… Он защищал людей, да! Но он не мог состоять в преступной группировке и занимать свою должность! Да и когда бы?

— Лилечка, ты удивишься, сколько всего хорошего для людей делал твой отец. — переключившись на дорогу, Зверь продолжил тихим голосом:- Это правда. Совсем скоро ты сможешь в этом убедиться. Его знают многие под кличкой Конон. Думаю, это для тебя станет приятным открытием.

— Мой отец не преступник! Не террорист! Как ты смеешь говорить об умершем человеке подобное, зная, что он не сможет начистить твою лживую рожу?! — эмоции захлёстывают мгновенно. Ярость кипит в крови и вырывается наружу громкими криками и оскорблениями:- Мудак! У тебя совсем нет совести?! Ты всё лжёшь!!!

— Во-первых, прекрати орать, Лиля. Я потерял нюх, а не оглох! Во-вторых, ты рассуждаешь о том, чего не знаешь. Да, сопротивление считают террористами, но так ли это? Со стороны людей, конечно. Разве многие не считают их героями? Супы появлялись и будут появляться. Сопротивление продолжит их отлавливать и убивать. Не спрашивай по какой схеме. Я не в теме их критериев выбора. Единственное в чём отличие Конона и Звягинцева — это методы! Твой отец поставил целью уничтожить производителя синтетического наркотика, вычислять и срывать поставки. Он действовал по собственным соображениям. А вот нынешний руководитель сопротивления не желает заморачиваться. Он просто мочит супов, не думая о будущем. А вместе с ними посягает на иных. Количество наших врагов увеличивается. Нам этого не нужно. Мы живём мирно.

— Скажи мне, пожалуйста, сколько нокаутов на твоём счету, м? Я просто хочу знать, со скольких ударов наблюдается подобный сдвиг по фазе. — выдыхаю, а сама теряюсь.

Звучит, конечно, фантастически. Сейчас он вроде как даже моего отца похвалил. Но…блин, оборотни?

— Ни одного. — улыбаясь, заявляет он.

— А, ну да. Ты же суп, что тебе будет, да? Какая-то капсула на силу или регенерацию? Бессмертие?

— Лиль, мне не нужна капсула. Я таким рождён. Как и ты. Разве ты принимала су? — наконец-то выехав на нормальную дорогу, он вновь повернулся ко мне и, улыбаясь, уточнил:- Когда-нибудь. Пусть даже не в этом месяце или году.

— Но я, вообще-то, нормальная! — тоже мне аргумент нашёл. Ещё и лыбится чего-то! — У меня глаза не светятся, рогов, копыт, чешуи, клюва… — рвано выдохнула. — Короче, ничего у меня нет! Я человек! Просто…без тени. Может, я вообще призрак?!

— Детка. — он забавно морщится. Щёлкает какими-то кнопками и убирает руки с руля, полностью поворачиваясь ко мне. — Тебе всё ещё не нравится мой запах на футболке? — горячие пальцы касаются рукава, медленно приподнимая край ткани.

— Ты зачем меня трогаешь? — нахмурившись, я отодвинулась к двери. Он ещё ближе приблизился, чуть ли не полулёжа разместившись на мне.

Чему-то хмыкнув, он сцапал свободно болтающуюся ткань на груди, потянув на себя. От такой наглости я оцепенела и натурально застыла, боясь пошевелиться. В его глазах опять сверкали разряды, пугая меня до безумия.

Большим пальцем, он огладил кожу груди, у самого края моего лифчика и улыбнулся.

Странно, но от этой улыбки, я смогла совладать с собой и своими страхами мгновенно.

— Отодвинься, животное! — рычу я, упирая в необъятные плечи свои ладони. — Мы разобьёмся!

— Не кричи. Я же сказал, я не глухой.

— А-а-ай! — выкрикнула я, скорее от неожиданности, чем от боли. Этот невменяемый сорвал с меня послеоперационный пластырь и помахал им перед моим носом. — Ты… Ты! Козёл!!!

— Животное… Козёл… Ну пока что это хотя бы не лишено логики, Лилечка. — подмигнув мне, он отстранился, выпрямившись на водительском сидении. Поднёс пластырь к своему носу, отчего у меня глаза на лоб полезли, и шумно втянул носом воздух.

Изврат! Твою налево, а! Ну разве может быть в одном человеке столько отклонений, пороков и безумия?!

— Не чувствую… — хмуро пробубнил он, злобно зыркнув на меня. — Ну ты и… молодец. — скрежетнув зубами, он вновь щёлкает кнопками на торпеде и берётся за руль, скомкав в руке мой пластырь.

Вот это я встряла. Поправляю футболку, рассматривая свои повреждения и неверяще таращусь на Зверя. Опять на свою грудь. Опять на Зверя.

— А где? Где всё? — остервенело, срываю два оставшихся пластыря. Бросаю их под ноги. Ощупываю грудную клетку и плечи, водя ладонями по гладкой и перепачканной коже. Подсохшие бардовые кляксы единственное, что осталось на моём теле.

— Кстати, у супов нет такой регенерации. Это так, к общему сведению.

Регенерации? Сведению?

Становится нечем дышать. Хватаю ртом воздух, пытаясь унять бешеный стук сердца. Перед глазами стремительно темнеет. Кожа словно льдом покрывается, немеет и покалывает.

Этого не может быть. Я же видела. Я чувствовала. И врач! Был же ещё врач со скорой…

— Кажется, мне плохо… — заплетающимся языком, выдыхаю прежде, чем меня полностью накрывает темнота. Лишь отдалённо я слышу то ли рык, то ли вой какого-то животного поблизости.

Сознание возвращается неожиданно. Вместе с тяжестью и неприятным запахом. Открываю глаза медленно, пытаясь сфокусировать взгляд на светлом помещении. Отчётливым чёрным пятном на мне что-то лежит… Кто-то.

Сглотнув, смотрю на огромную голову, покоящуюся на моей груди, и не решаюсь пошевелиться. Воняет какими-то лекарствами или химикатами, не знаю. Запах слишком въедливый и резкий.

Кошка спит. Ей нет никакого дела до того, что её "лежанка" очнулась и ей нужно чем-то дышать.