Чтение онлайн

А самая прогрессивная идея была – использовать кота в качестве активного спасконца. Его бросаешь, а он когтями цепляется. К счастью, применять эту идею не практике никто не решился.

И не решится уже. Сэнди выпал с балкона пятого этажа и потерялся, когда я была в Китае. До этого он уже пару раз летал с балкона – за голубями и за кошками, но я тут же развешивала по району объявы, и кота находили. А пока меня не было, никто его не искал. Надеюсь, такой самостоятельный и умный кот не погиб. Может, подобрал его кто.

Когда я рассказала общим знакомым, что Сэнди, вероятно, пошёл по бабам и не вернулся, мужики философски заметили:

– Да, с нами такое бывает.

АЛКОГОЛИКИ НА СЕЛИГЕРЕ

С бандой алкоголиков я познакомилась на слете «Октопуса» на речке Нерской. Весёлое мероприятие: кто в реке каячится, кто с водяной горки катается, кто у костров пьянствует. Можно со старыми приятелями встретиться, завести новые знакомства, потренироваться на разных лодках и всяко оттопыриться.

Отплясывая рок-н-ролл на неровном берегу, я подвернула ногу и порвала связку на стопе. Эта связка у меня уже была рваная. Боль была такая, что на перелом похоже. Но присутствовавший там и не очень пьяный хирург-травматолог определил, что перелома нет.

Ходить я, однако, не могла. Остаток вечера просидела у костра, а наутро народ нашёл машину для перевозки меня и кота. Пока ехали до Москвы, экипаж машины пропёрся от идеи автостопа и пригласил нас с котом через недельку на Селигер с заездом в Лугу и Питер. Без оплаты бензина.

Нога к этому времени поджила, и я почти перестала хромать. Покидала в рюкзачок личные вещи, в полной уверенности, что крутые водники, устав от экстремального сплава, едут расслабляться. Как бы не так! На первом же биваке выяснилось, что народ этот совершенно цивильный, в походах никогда не был, а меня взяли в качестве эксперта по лодкам и палаточному быту!

К тому же они поминутно прикладывались к бутылке. Что как-то не гармонировало с их общей интеллигентностью: разговоры велись такие, что я часто ощущала себя валенком. Двое мужиков и девушка с различным высшим образованием. Где они перезнакомились, я не запомнила.

Наташа – практикующий реставратор, она предлагала свои услуги в разных полуразрушенных церквях Тверской и Новгородской областей, но никто не был в состоянии заплатить даже минимальную цену. Так и стоят разорённые храмы по стране. Мы по ним лазили. А ещё эта Наташа отличалась тем, что во сне громко скрипела зубами. Это явление имеет специальное название «бруксизм». Одного из мужиков звали Перфилиус – это производное от фамилии. А как звали драйвера, я забыла.

По дороге к озеру мы позавтракали в пафосной кафешке. Заказали салат «Кентавр», драйвер предположил, что салат должен быть мясной. И точно. Есть стали не все…

Обедали в сосновом лесу почти на берегу. Тут и выяснилось, что костром заниматься придётся в основном мне. Канчики у народа были предназначены для горелки, и стоило некоторого труда укрепить их на палке над огнём. Удалось. За это выпили, включая драйвера. Затем мы подъехали к лодочной станции – нашли её в соснах чисто по наитию, там оставили машину и взяли распашную лодку на пару суток.

Шмотки просто сложили на дно, на вёсла посадили мужиков. Любопытный кот залез в лодку сам и сидел в ней смирно, хотя мужики наши раскачивали судно так, что я боялась оверкиля. Тогда бы мы лишились всех наших вещей. Но ограничились тем, что начерпали воды и вещи промочили. Горло промочили тоже. Тут к нам подрулила моторка рыбнадзора. Но, присмотревшись внимательнее, презрительно отвалила. Держать курс более-менее удавалось, и к сумеркам мы достигли островка. Там запилились в камыши и сели на мель, где от досады выпили ещё. Тогда загребным села я, а Перфилиус, чертыхаясь (но не матерясь), полез в воду и снял нас с мели. Выбрались из камышей и тут же нашли вполне удобную чалку. С кострищами и прекрасным видом на церквушку.

Утром похмелились, искупались (именно в такой последовательности) и ещё потренировались в гребле. А к вечеру забрали машину и поехали: наш экипаж счёл ночёвку в палатке некомфортной. Такие вот водники-водочники.

По дороге посетили пирамиду Голода. Голод – это фамилия маньяка-исследователя, который понатыкал по Центральной России пирамидальные сооружения из разных материалов. По его мнению, в них должны происходить аномальные явления. В пирамиде было прохладно, лежали колюще-режущие предметы, которые должны самозатачиваться, стоял стол и сидел смотритель, он записывал в журнал все замеченные аномалии и просил посетителей делать то же самое. Мы ничего аномального не заметили, кот тоже.

В Луге была вписка. Хозяин рассказал, почему испортилось пиво «Балтика»: в окрестностях выращивают солод, раньше снимали один урожай в год, а теперь два.

В Питере тоже была вписка. Я оставила кота, но не там, а у других знакомых: через пару недель ожидался водный фестиваль на Вуоксе, где я обычно кувыркалась в реке, а кот гулял по лагерям. Таскать его в Москву лишний раз не хотелось, а меня дорога не напрягала ни капельки.

Алкоголикам спасибо за компанию.

ГЕРОИЧЕСКИЙ ПЁС

Это было всё на том же Большом Зеленчуке, но в другой компании. Увязался за нами лохматый черный пёс. Видно, очень ему хотелось найти себе хозяина, но все его игнорировали. Мы отчалили, а он за нами по берегу бежит.

Подошли к порогу под названием Первый Взрывной. Там есть участок, где по берегу пройти никак нельзя, только наверх надо выбираться. Ну, думаем, сейчас наш спутник наконец отвяжется. Мы стартуем – и он за нами. Мы в порог – и он в порог!

Не такой уж опасный этот Взрывной, не больше «троечки» по нашей воде, но вы бы попробовали так искупаться! Прошли без эксцессов, разворачиваемся, чтобы спасать несчастное животное. Но оказывается, псина совершенно не нуждается в помощи. Самостоятельно подплывает к нужному берегу, отряхивается и радостно виляет мокрым хвостом! Даже не чихнул.

Мы призадумались: может, этот зверь тоже находит кайф в сплаве? Или он настолько привязан к людям, что готов ради их общества рисковать своей собачьей жизнью?