Чтение онлайн

Сидят, свесив ноги,

довольные те,

Кто с фотоаппаратами

готовится снимать,

как будем мы

корячиться

и маму вспоминать.

Пафосное посвящение

Посвящаю книгу

и всю свою жизнь

борьбе за НЕРАВНОДУШИЕ

Равнодушие людей к происходящему, к самим себе и другим – самое страшное, что может быть с людьми. Оно несравнимо опаснее открытой злобы, потому что не привлекает к себе внимания, и творит свою разрушительную работу незаметно.

Одно существо – его даже невозможно считать человеком – три года назад привело меня в состояние, подобное смерти. Оно повредило психику еще нескольких знакомых тем, что называет «проповедованием религии» безразличия. Опасность для человечества – я не преувеличиваю – состоит в том, что у каждого в душе есть склонность от слабости защищать себя «броней» безразличия. Как результат – хоронить под ней себя и близких. Незаметно, без резкого осуждения, но и без поддержки окружающих. Что мы не замечаем, то не можем вылечить.

Давайте проповедовать и практиковать неравнодушие!

Любые совпадения имен и событий не являются случайными. Если кто-то из участников описанных событий обнаружит фактические ошибки изложения, я внесу исправления в последующие издания, либо опубликую официальное опровержение в той форме, какую выберет недовольный. Однако мое личное отношение к событиям и участникам является моим личным отношением, и исправлению по просьбам участников не подлежит.

Отзывы с удовольствием принимаю по адресу: ratty77@mail.ru

р. Большая Лаба, порог «Кирпич». Я на корме справа. Сейчас будет киль…

ИСТОРИИ

ИЗ ЖИЗНИ ВОДНИКОВ

«Весло дюралевое, оно ж гнётся, не ломается!»

М. Евдокимов

МОЙ ПЕРВЫЙ ПОХОД НА БАЙДАРКЕ

Было это… ну, очень давно. Году, наверно, в 96-м. У меня тогда не было почти никакого снаряжения, опыт водных походов сводился к одному матрасному туру по Верхневолжским озерам на лодках типа «Пелла», а еще совсем недавно я открыла для себя автостоп. Ребёнком я росла домашним – со всеми вытекающими последствиями.

У нас в семье есть переходящая байдарка. Она переходит от тех, кому перестает быть нужной, к тем, кому может пригодиться, а изначально принадлежит дяде по папиной линии. Дядя Саша решил, что теперь я в семье турист, и передал её мне. Это был древний трёхместный «Салют» с деревянными деталями. На момент передачи ему исполнилось 30 лет и 3 года. Предыдущие владельцы держали его собранным в школьном спортзале, и однажды по нему попрыгали третьеклассники, погнули стрингера и поломали некоторые деревяшки. Дядя научил меня собирать конструкцию и обещал посодействовать в ремонте, но не спешил с этим. Полусобранная байда валялась у меня в комнате и создавала туристический антураж. Среди автостопщиков нашлись любители воды, и они пригласили меня с собой на выходные, если найдется место, ибо моё судно пока нежизнеспособно.

В то время я эффективно работала в косметической фирме Avon, и меня продвинули в координаторы. Один из моих сотрудников зашёл ко мне домой оформить возврат. Увидел скелет байдарки и обрадовался:

– Байдарка! Клёво! Никогда не плавал на байдарке!

– Я, в общем, тоже. Вот хочу в эти выходные попробовать, только она вся сломана, и экипажа у меня нет.

– Нет проблем! Я же на заводе токарь. Сейчас пятница, вечер, в цеху нет никого. Давай, что совсем сломано – новые детали выточу, что не совсем – постараюсь починить. Тогда возьмешь меня с собой?

Я радостно согласилась на такие условия. Саша забрал «мёртвые» деревяшки и часа через четыре принес новенькие детальки. Мы стали их присобачивать, разгибать гнутое, совмещать несовмещаемое. Вечером я отзвонилась знакомым из Перовского клуба, которые зазывали с собой, но они дали отбой. Надо заметить, что уже три дня лил сильный дождь и не собирался прекращаться. Владислав с Леной сказали, что в такую погоду они никуда не пойдут.

Но мы ведь уже настроились на поход! Два будущих туриста решили, что ливень нам не помеха, и мы пойдем одни. Байдарка легче будет, значит, будем двигаться быстрее. Посмотрели на карту, нашли речку Клязьма, по которой легко можно добраться до города Собинка. Там у Саши живёт бабушка. Он решил, что та будет рада нашему неожиданному визиту и накормит пирожками: они у неё очень вкусными удаются. Я позвонила дяде и спросила, как лучше выбраться на Клязьму. Он у меня автомобилист, хорошо знает Подмосковье. Сказал, что с электричками морочиться не стоит: вывезет нас прямо к реке на своём «Запорожце» под Орехово-Зуево. Ему как раз в ту сторону надо было по делу.

Здорово! По карте от Орехова до Собинки около 100 км. Я привыкла мерить расстояние по трассе и прикинула, что это совсем близко. К вечеру будем у бабушки!

Всю ночь мы чинили байдарку: я зашивала большие дырки в брезентовой шкуре, Саша занимался подгонкой деталей. Некоторые металлические части до того проржавели и погнулись, что никак не хотели вставляться. Большинство стрингеров соединялось с помощью проволочек. Ничего, порогов ведь не ожидается.

В предвкушении обильного ужина и ночлега на белых простынях мы взяли минимум еды: несколько бутербродов и пачку сосисок, из одежды – то, что на себе, ни тёплых свитеров, ни спальников, ни даже пенки – зачем, ведь мы плывём к бабушке. Для защиты от дождя и ночного голосования перед первой автостопной поездкой я купила «костюм-сауну» для похудания: штаны и куртку из серебристого винила. Он не выпускает наружу пот, и если в нём заниматься физкультурой, якобы похудеешь. Раз он не промокает изнутри, значит, не промокает и снаружи. А на голову я надела шапочку для душа. У Саши с собой никакой одежды не было, кроме цивильного голубого джинсового костюмчика. На голову он повязал полиэтиленовый пакет, который держался плохо и вскоре потерялся.

Дядя Саша привёз нас прямо к берегу на удобную полянку, пожелал удачи и укатил. Он не спросил, как далеко мы собираемся, и рюкзак не инспектировал: мы же взрослые люди, сами о себе позаботимся.

Мы уже натренировались в сборке байдарки, поэтому процесс занял у нас всего часа два. За это время Саша промок до нитки, а я – ещё нет, ибо вспотела не сильно. Стартовали мы около полудня. Ура, мы плывём на байдарке!

Ветер был попутный, и двигались мы шустро. Берега особой живописностью не отличались, к тому же долгий дождь смыл все краски. Но сам процесс! Мы махали вёслами почти синхронно и не рыскали – ай да мы!