Чтение онлайн

– Ты и есть нормальная, Джарра. Родись ты до изобретения портала, никто бы и понятия не имел, что у тебя проблемы с иммунной системой.

Мне это повторяли изо дня в день. Ты нормальная. Не надо считать себя отбросом общества. Надо научиться ценить себя. Эти надоедливые советы мне вдалбливали столько раз, что вскоре я начала жалеть, что не родилась шестьсот лет назад. Но потом вспомнила все войны и голод, которыми славилась доистория, решила, что современный мир мне нравится больше, и стала фантазировать, как задушила бы Уоллама-Крейна.

Я покачала головой:

– Все это говорят: мой психолог, ты… Но вы и сами инвалиды, так что не считается. Мне нужно, чтобы нормальные люди сказали, что я ничем не хуже их. Я хочу поступить на этот курс, чтобы обычные ребята считали меня одной из них. И если я не выдержу целый год – неважно. Даже нескольких дней хватит. Тогда я действительно буду знать, что чего-то стою.

На самом деле не только это. В конце концов, обдурив этих снобов, заставив их поверить, будто я одна из них, я собиралась рассказать им правду. Одна из приматов, одна из тех, чье существование они напрочь игнорируют, вторглась в их милый уютненький мирок. Посмотреть бы на шок и замешательство в глазах нормалов, когда они поймут, что их обвели вокруг пальца, что они приняли обезьяну за свою! Я смогу наорать на них, выплеснуть свой гнев и обиду – и уйти, злорадно посмеиваясь. Правда, вряд ли стоит говорить Кэндис об этой части плана.

– Ну, если это поможет тебе наконец обрести себя… – задумчиво произнесла Кэндис. – Обмануть других студентов будет трудно, Джарра, но ты ведь не сможешь даже попробовать. Твои документы придут из земной школы, и в университете поймут, что это значит. Даже если ребенок родился здесь, но с его иммунитетом все в порядке, он учится во внеземном учреждении – так что и его заявление приходит оттуда.

Знаю, вы дара речи лишились, когда прикинули, сколько стоит путешествовать между мирами каждый день, просто чтобы посещать уроки. Но так и есть. Даже если оба родителя с дефектом, в девяти из десяти случаев их дети смогут жить на других планетах. Отступные позволяют им учиться в нормальных школах и таким образом ассимилироваться с «нормальным обществом».

А знаете, одно время крысы даже пытались подменять детей! Они отбирали нормального ребенка у родителей-инвалидов и взамен оставляли им дефективного из внеземного мира. Силой отнимали детей у мамы и папы. Готова поспорить, вам никогда не рассказывали подобного в ваших инопланетных школах. Мой психолог советует мне забыть об этом, ведь такие мысли порождают враждебность. Но историю нельзя забывать, нужно учиться на ее ошибках.

– Да, руководство будет знать, – согласилась я, – но это же моя личная информация!

– Ты права! – Кэндис снова стала настоящей про-мамой, готовой бороться за права своего ребенка. – Руководство имеет доступ к личной информации только по профессиональным причинам. Местонахождение твоей школы свидетельствует о твоей инвалидности; значит, его статус можно приравнять к статусу медицинской карты. Надо четко обозначить это в твоем заявлении. Пусть руководство знает, но рассказать обо всем студентам – это грубое нарушение профессиональных обязанностей. Так в какой университет мы поступаем?

– Ну-у… в Асгард.

Я выбрала наугад, и то только потому, что это родная планета того тупого киношного красавчика, в которого я втрескалась, Аррака Сан-Домекса. Ну того, с ногами.

– Асгард… – Кэндис вытащила из кармана файндер и вбила запрос. На экране высветились данные, и про-мама кивнула: – Там престижный исторический факультет. Отличный выбор.

Это ведь все по-настоящему?

– А по баллам я прохожу? Меня примут? Может, выбрать что-то попроще?

– У тебя отличные оценки, Джарра, а уж по практическому опыту с тобой никто не сравнится. Ты за год посетила больше исторических мест, чем остальные их абитуриенты – за всю жизнь. Могу поспорить, что большинство из них никогда и не ступало на Землю. Если тебя развернут, то лучше им приготовить доказательства, что все их студенты закончили школу лучше тебя, иначе я как твой опекун подам судебный иск от Больницы Земли.

– Ух ты!

Как же здорово иметь такую про-маму с супервозможностями.

– Что до оплаты… для тебя она не может быть выше, чем в университете Земли. Если кто-то попробует возражать, то я стану обращаться во все инстанции, пока не добьюсь разрешения.

В тот день мы с Кэндис провели вместе намного больше положенных двух часов, потому что отправляли мои документы. Когда сотрудники университета Асгарда выйдут на работу после праздника, их ожидает настоящий шок. Асгард станет первым внеземным учреждением, в которое подал заявление студент-обезьяна.

И им придется меня зачислить, иначе Кэндис обратится в суд и порвет их на клочки.

В конечном счете я не стала говорить о внеземном университете никому из друзей, даже Иссетт. Асгард может найти способ отвертеться от моего зачисления, и тогда я буду выглядеть идиоткой. Я просто сказала, что пойду на исторический. А остальное ребята додумали сами. В любом случае всеобщее внимание было сосредоточено на ошеломляющих новостях Кеона.

Только представьте себе! Кеон спокойно заявил, что подал заявку на поступление в Институт искусств! Все остальные восемь человек с нашего Следующего шага были поражены, что славящийся своей ленью Кеон Танака вообще подал куда-то заявку, и совершенно ошарашены тем, что он выбрал такое коммерческое направление, как искусство.

– Что ж, в искусстве вертится много денег… – протянул Росс. – Но чтобы стать художником, тебе нужно уметь рисовать, лепить, освещать или еще что-нибудь в этом духе. Что бы ты ни делал, это должно быть хорошим.

– Знаете, история знавала времена, когда все было по-другому, – заметила я.

Все застонали.

– Нет! – прервала меня Иссетт. – Только не урок истории. Плохая, плохая Джарра!

– Искусство не должно быть хорошим, – возразил Кеон. – От него требуется посредственность. В этом-то и весь смысл. Люди платят огромные деньги, чтобы иметь дома настоящие предметы искусства, нечто уникальное, созданное руками человека. На этот предмет должно быть приятно смотреть, но в нем обязана присутствовать и доля недостатков, чтобы было очевидно: это не одна из сотен тысяч промышленных копий блистательного оригинального произведения искусства.