Чтение онлайн

– Вот понимаете, доставал лыжи с антресолей, собрался на выходные в Еловицу… пока снег не растаял, и… гм… случайно уронил… такая незадача.

Он прекрасно знал, что никто ему не поверит. Он прекрасно знал, что учни слагают легенды о его приключениях. Он даже не старался, чтобы его объяснение звучало правдоподобно. Он знал, что студиозусы все равно придумают очередную байку, такой у них возраст, возраст, когда нужны герои и личности для подражания. Учебе это не мешает, даже наоборот…

– Можно спросить? – поднял руку студент Леня Лаптев, сидевший на последней скамье под потолком.

– Прошу вас, – милостиво разрешил Федор и снова надел очки.

– А вы этого… – Он ткнул себя пальцем в глаз. – Вы его?.. – Он хотел сказать «замочили», но не решился.

Аудитория превратилась в одно большое вытянутое ухо.

– Он остался жив, – небрежно ответил Федор после продолжительной паузы. – Мы оба остались живы. А теперь, если вы не против, господа, вернемся к нашим баранам. На ковер вызывается… Кто следующий?

…Вечером у изголовья капитана Коли Астахова собралась разношерстная компания. Коля попытался сесть, и Савелий Зотов бросился подкладывать под его спину подушки. Он напоминал наседку, квохчущую над цыпленком. Присутствовали также гражданская жена Коли, легкомысленная моделька Ирочка и ее босс, кутюрье Рощенко. Увидев их, Федор мысленно чертыхнулся – разговора, видимо, не получится. Может, уйдут? Но было похоже, что эти двое здесь надолго.

Кутюрье Рощенко, Рощик для своих, страшно обрадовался Федору. Они познакомились пару лет назад при весьма трагических обстоятельствах [8] , и с тех пор Рощик относился к Федору с восторженным трепетом слабого и невоинственного человека, считая его ярким и не лишенным привлекательности представителем мира брутальных мужчин, настоящим мачо и альфа-самцом. Кроме того, ему импонировала манера Федора одеваться, и особенно его черная шляпа с широкими полями. Именно такую шляпу, по его мнению, мог носить король сыска позапрошлого века знаменитый Нат Пинкертон, сыщик-джентльмен, который, перед тем как бить морду плохому парню, всегда извинялся… образно выражаясь. Он даже пригласил Федора участвовать в показе мод, но тот отказался. Рощик, правда, не терял надежды.

Кутюрье был одет, по своему обыкновению, с творческим огоньком – широкие белые, не по сезону, слаксы и лиловый свитер до колен; волосы его были забраны в хвостик, а на макушке красовалась красная бейсбольная шапочка.

Ирочка держала Колю за руку, Рощик развлекал компанию подробностями резонансного убийства международного эксперта по антиквариату Владимира Свиридова, о котором гудит весь город. Типичная бытовая заказуха, жена наняла киллера, так как они собирались разводиться.

– Это же ужас, что делается! – эмоционально вскрикивал Рощик, размахивая руками. – Это же уму непостижимо! Это же ни в какие рамки не укладывается! В какое время мы живем! Страшно подумать!

Со вчерашнего вечера произошло много волнующих событий, о чем Федору не терпелось отчитаться перед друзьями, но наличие кутюрье испортило ему всю обедню. Он даже не снял темные очки – из эстетических соображений, а также не желая пускаться в объяснения, и сидел, как шпион на явке, чувствуя себя выпендрежным «понтярой, кидающим рисовки», выражаясь студенческим сленгом. Кроме того, он почти ничего в них не видел, так как свет в палате был слабый.

Потом Рощик поделился своим видением того, что произошло с капитаном Астаховым тридцать первого декабря прошлого года – в том смысле, что найти убийцу не составляет труда, нужно только хорошенько подумать и ответить на вопрос: «Кви продест?» Потому что криминалистический прием «кому выгодно» помог изобличить не одного преступника, и история человечества пестрит потрясающими примерами…

У Коли было выражение лица человека, мающегося зубами. Савелий, похоже, задремал. Федор, рассматривая мельтешащего руками кутюрье, после слов об «истории, пестрящей примерами», стал прикидывать, как долго сможет выдерживать этот театр абсурда и что бы такое сделать, чтобы заткнуть фонтан хотя бы на время. Он не любил болтливых людей – они мешают думать, а кроме того, давно понял, что досужая болтовня любителя на серьезные темы способна довести профессионала до нервного срыва.

Кончилось тем, что пришла вечерняя сестричка и предложила посетителям разойтись по домам…

– Позвони еще раз, – сказала Баська.

Я позвонила, и снова Ольгица не ответила.

– Да что это с ней! – с досадой вырвалось у Баськи. – Померла она, что ли?

Мы озадаченно смотрели друг на друга. Мы боялись даже думать о том, что Ольгица замешана… Нет! А если… вдруг, то что мы как друзья должны делать? Ведь друзья же! Куда бежать, кого спрашивать? Звонок моего мобильника заставил нас вздрогнуть. Я схватила телефон. Это была Лелечка.

– Лелечка! – закричала я с облегчением. – Я знаю, я свинья, я ни разу вам не позвонила! Как вы? Как Аичка?

– Мы… хорошо, – ответила она печально. – Аичка со мной не разговаривает, с тех пор как ты была у нас. А так – хорошо. Я звонила тебе на домашний, Анечка, но ты не брала трубку.

– Я у Баси… временно. И как же ты теперь?

– Никак. Ухожу с утра из дома и гуляю по городу. Погода не очень холодная, я хожу в кино, покупаю пирожки и кофе в киоске.

– А ты не пыталась с ней поговорить?

– Пыталась, но она не отвечает. Она все время молчит и готовит себе отдельно. Я несколько раз извинялась, но она все равно не разговаривает… – Лелечка всхлипнула.

– Лелечка, не плачь, родная! Хочешь, я с ней поговорю?

– Анечка, ты меня извини, я не знаю, как тебе сказать… Помнишь, ты сказала, что я могу прийти к тебе? Знаешь, я давно хотела тебе позвонить, но стеснялась. А сегодня Аичка поменяла замок на двери, и у меня нет ключа, и если я выйду, то нужно звонить… и я боюсь…

– Поменяла замок? Зачем?

– Не знаю, она не говорит со мной. Мы давно собирались поменять… вообще-то.

– Лелечка, я временно живу у Баси. Помнишь Басю? Так получилось. Потерпи еще два дня, ладно? Я тебя заберу! Не плачь, Лелечка, а то я сейчас тоже расплачусь. Потерпишь? Всего два дня! Я тебя целую, родная моя. Я позвоню.

Я уставилась на Баську.

– Чего это она? – Баська уперла руки в боки. – Совсем слетела с нарезки? Ты только сама не реви!

– Бедная Лелечка!