Чтение онлайн

Что же мне придумать? Врать про царапины от кошачьих когтей просто глупо.

– Это наша героиня страдает по тебе, принц, – издевается Юля.

– Ой, ну зачем же так париться? – мило улыбаясь, говорит Андрей, а его голубые глаза снова смотрят в никуда.

Сколько раз я звонила тебе, но ты не мог ответить, а когда отвечал – бил по моим слабостям! Ты сливал, не глядя, мои сердечки в сопливо-розовых коробочках, плевался моими голубенькими слезками, отмахивался от моих миленьких конфеточек, и это было, мать вашу, невыносимо!!! Но теперь, дорогой, настала моя очередь поиграть с тобой, и я сделаю это от души! Я убью тебя наконец своей ненужной любовью. Все равно на этот раз деваться тебе некуда. Вот черт, ты поехал на рыбалку и забыл свой футбольный мячик…

Лето растворилось в дымке последнего дня августа, и я узнала от Каракурта всю правду об Андрее. Видя, что у меня совсем поехала крыша, Каракурт решил прекратить счастливое неведенье влюбленной идиотки.

Оказывается, нет у Андрея никакой больной мамы, которой он должен высылать большие деньги. Все гораздо проще. В Ташкенте осталась его гражданская жена и шестилетняя дочка, которых он содержит.

Как и все иногородние, Андрей мечтает получить московскую прописку. Для решения этой задачи нужна москвичка с квартирой, на которой нужно жениться любой ценой, а потом развестись. После этого счастливая судьба гражданской жены и дочки будет решена. Кроме того, вполне вероятно захапать еще и половину жилплощади.

Как мило морочил мне голову Андрей, что наши отношения так много для него значат. Конечно, в его словах была доля правды. Бесспорно, он возлагал большие надежды на такую выгодную для него любовь, свалившуюся на голову неизвестно откуда. Как ловко он скрывал свою корыстную цель… Но потом коварный план обломался, потому что самовлюбленный юноша понял, что не стоит «так сильно париться».

Sweet вовсе не собирается ехать в Англию. Бесстыдное вранье, что нам надо реже общаться и не привыкать друг к другу, придумано просто с целью слить меня куда подальше, но не слишком жестко. Все-таки человек, прозвище которого означает «сладкий», будет вести себя мило во всем, даже пытаясь сделать подлость.

А Юля… Юля просто спит с Андреем. И делает она это просто от нечего делать, потому что через ее постель проходит все живое. Плевать ей, как много он для меня значит. Зато он имеет симпатичную шлюшку и «не парится», пока рядом нет жены.

А я… Я просто подопытная зверюшка в его психологических экспериментах. Поэтому друзья Андрея и смотрят на меня, как врачи на смертельно больных. Они-то давно знают, как развлекается этот «милашка».

Все кончено. Зачем я верила в любовь? На свете нет ничего глупее этой иллюзии… Я всего лишь маленькая смешная чебурашка, которая ищет счастье там, где его нет…

Глупое существо строит замки надежд из белоснежного зефира и верит в трепет ванильных губ. Но, подставляя навстречу поцелую свое игрушечное лицо, снова получает отменную пощечину. А потом отчищает от дерьма крошечные крылья, сидя с растекшейся косметикой на грязном полу. Пора бы покинуть свою капсулу и опомниться. Этот мир сделан не из пастилы со вкусом клубники.

Мобильный телефон разрывается уже почти минуту, а я, потерявшись в своих мыслях, его совсем не слышу. Кто там так настойчиво звонит? Наконец беру трубку.

– Да… – слышится мой безразличный голос.

– У меня не очень хорошая новость, Кай, – говорит Ира, а по ее удрученному тону нетрудно догадаться: у писательницы случилась какая-то неприятность.

– Что такое? – беспокоюсь я.

– Муж достал распечатку наших sms-ок, подав запрос в сотовую компанию. Любовь к тебе зашла слишком далеко.

В голосе Иры слышен металлический призвук, будто со мной говорит не живой человек, а автоответчик. Ее нежное придыхание, которое щекочет слух прикосновением бархатных лепестков, внезапно сменилось на ровную интонацию, от которой у меня холодеют кончики пальцев.

– Ирочка… Может, все не так страшно? – лепечу я в надежде хоть немного успокоить и себя, и собеседницу. Но моя наивная самоуверенность мгновенно разбивается, будто хрупкий лед, на который наступает военный ботинок.

– Мы на грани развода, – спокойно продолжает Ира.

Шокирующая новость… Ощущение, будто в меня попала молния. Чувствуется, что еще секунда, и со мной произойдет коллапс. Во рту моментально пересохло. Звенит в ушах. Линия горизонта перекашивается.

– Давай я поговорю с ним… Меньше всего на свете мне хочется разрушать твою семью… Срочно дай мне его номер… – бессвязно мямлю я.

– Так будет только хуже. Он взбешен и не станет слушать тебя. Просто помни, что ты для меня по-прежнему важен, Кай…

Короткие гудки вместо прощанья. Жирная точка в конце главы. Недосказанные слова, растворенные в тяжелом выдохе. Прерывистая пульсация нервов. Снова набираю Ирин номер. Абонент недоступен. Около часа смотрю в одну точку. Снова набираю тот же номер. Абонент отключен. Остервенело сжимаю кулаки. Впиваюсь в ладони ногтями. На ладонях медленно проступают кровавые полукружья. Разбиваю телефон об асфальт. Ощущение собственной ничтожности. Истерика. Чувство тотального бессилия.

Неприятности никогда не приходят по одной. Если уж не везет, то по-крупному… В эту секунду я искренне ненавижу себя. Если я окажусь причиной того, что Ирина дочь останется без отца, то никогда не прощу себе этого. Что мне делать? Как исправить свои ошибки?

Что может оказаться спасительной соломинкой? Советы друзей? Поддержка папы? Помощь Высших Сил?

В церкви пахнет чем-то сладким. Но на душе не становится легче от этого приторного запаха, напоминающего аромат обожженных цветов в последний день Земли. Глаза людей устремлены в глубь себя. Лики святых холодно взирают с икон. Фигура, распятая на кресте, провозглашает, что жизнь – это страдание. Но я не хочу так! Я не хочу плакать сама и не хочу, чтобы вокруг меня плакали другие! Страдания – это сбой в системе. Человек создан для счастья. Кто-то придумал, что мы – рабы. Но ведь это не так… У каждого есть выбор.

Имбирный кролик приносит в сундучке со сладостями кусочки надежды. Любовь прячется на дне вафельного стаканчика с фисташковым мороженым, а счастье приходит на нежных лапках котят. Небо льет ультрамарин. Сердце жаждет чуда. Каждый волен выбирать себе свой ад, но разве Дети Солнца рождены для слез?

– Изыди, бесноватая! В тебе – демоны! – набрасывается на меня служитель церкви.

Священник, увидевший воочию фрика, таращит глаза и, неистово крестясь, спешит от меня прочь, как от нелюдя.