Чтение онлайн

— Но если ты любил тогда меня, то почему этого не сказал?

— Потому что ты не верила мне, — просто ответил он. — Я страдал, как в аду, эти последние три месяца, мучаясь и сотни раз задавая себе вопрос, не ошибся ли я тогда, может быть, следовало подчиниться случаю в надежде, что ты научишься доверять позднее. Я обзывал себя дураком за то, что позволил Уолли и твоей матери повлиять на твое решение и увезти тебя. Но то, что ты чувствовала ко мне, было недостаточно. Любовь — не только физическое влечение, мне нужна твоя любовь, основанная на полном доверии. Рискуя потерять тебя навеки, я все-таки ждал, что ты поверишь мне. Ты доверяешь мне теперь?

Ее застывшие сердце оттаяло, тело вновь затрепетало от проснувшейся любви. Джорджина чувствовала, как он напряженно ждет ответа. Когда она подняла свои серые глаза и позволила увидеть в них счастье, ему не потребовались никакие слова, он обнял ее еще крепче и наклонился, чтобы встретиться с ее ждущими губами.

Ее сердце трепетало, когда он страстно целовал ее губы, глаза, мягкую ямочку на шее и наконец снова губы, будто никак не мог утолить жажду. Она ослабела от восторга и, словно в бреду, счастливо прошептала:

— Лиан, любимый, может быть, это только сон? Он отстранился от нее только чтобы заверить тоном, не допускающим сомнений:

— Это не сон, родная. Все кошмары прошли, вместе с сомнениями и недоверием, которые нас разлучили. — Он поднял ее подбородок, чтобы пристальными синими глазами еще раз взглянуть на ее лицо:

— Они ушли, не так ли, любовь моя?

Он ждал ответа, настороженный, взволнованный, его ирландская гордость готова была вспыхнуть при первом намеке на сомнение. Она больше не колебалась и не задавала вопросов. Ей не требовались объяснения о взаимоотношениях с Дейдрой, потому что больше не сомневалась в его любви — она полностью доверяла ему. Джорджина прошептала, коснувшись ладонью сжатых губ:

— Да, они прошли…

Объятия его сильных рук стали еще крепче, а бьющееся под ее щекой сердце привело ее в трепет. Он наклонился, чтобы найти ее губы, и перед тем как поцеловать, сказал победным, проникновенным голосом:

— Тогда, любимая, это не сон. Ты здесь, ты моя, и я люблю тебя!