Чтение онлайн

– Сделайте как тут, – велела я девушке в салоне.

– Боже, никогда бы не подумала, что это вы! – раскудахталась эта тупая корова. – Брови совсем другие… Так это вы та красавица-невеста? А муж ваш – так просто кинозвезда!

Брови – это единственное, что позволяет людям хоть как-то отличить нас с Саммер друг от друга. У меня они толще и светлее. У Саммер же это две аккуратные темные черточки с эдаким капризным крутым изгибом – удивительный контраст к ее золотистым волосам. Но девушка в салоне творит чудеса. Воспроизводит их точь-в-точь.

Естественно, я и думать не могла, что увижусь с Саммер сразу после того, как мне сделают новые брови и прическу. Мне несколько неловко, словно я тупо скопировала ее – в чем она меня, похоже, и так подозревает. Я в этом практически не сомневаюсь, хотя она никогда об этом и словом не обмолвилась.

Уже тянусь за своей сумкой в толпе возле багажной ленты, когда чья-то сильная рука выхватывает ее у меня и я оказываюсь в мощных объятиях. Адам.

– Няшка, – мурлычет он. – Господи, как мы рады, что ты здесь!

Он утыкается лицом мне в шею и долго не отпускает.

От него пахнет чем-то сладким и терпким, и его тепло застает меня врасплох. С Адамом я встречалась всего считаные разы, во время поездок домой по всяким семейным поводам вроде его женитьбы на Саммер, и все же он всегда ведет себя так, будто знает меня так же хорошо, как и мою сестру: называет меня нашим с ней общим прозвищем – Няшка-Двойняшка – и обращает ко мне их понятные лишь им обоим шуточки об остальной нашей родне. Неподвижно застываю и напоминаю себе, что я – его свояченица. Своя, да не совсем своя. Даже не сестра. Так что держим дистанцию по возможности.

Заглядываю ему в глаза и изображаю радостную улыбку.

– Адам! Рада тебя видеть. Думала, что меня встретит Саммер…

Адам даже выше ростом, чем мне помнится, а голос у него такой низкий, что отдается вибрацией у меня в груди. Кожа у него замечательного красновато-золотистого оттенка – практически не темнее, чем у нас с Саммер, но его курчавые черные волосы и лучезарная улыбка ясно намекают, что Африка сыграла в его происхождении далеко не последнюю роль. Адам попал в Австралию еще подростком – единственный ребенок мотающихся по всему земному шару родителей – и запал на эту страну так плотно, что уговорил родителей тут остаться.

Это как раз то, что способна отмочить лишь Саммер, после всех ее бесконечно сменяющих друг друга белокурых пляжных красавчиков, – этот как гром среди ясного неба брак с вдовцом, да еще и с ребенком на руках. Уроженец Сейшельских островов, страны, о которой я практически не слышала, Адам куда более эффектен и загадочен, чем любой австралийский муж местного розлива. Естественно, не стоит сбрасывать со счетов и то, что у него шикарное бюро путешествий и собственный особняк на Сиклифф-кресент, одной из наиболее престижных улиц Уэйкфилда, на самой верхотуре.

– Кто-то из нас должен постоянно находиться с Тарком, – объясняет Адам. – Операция прошла хорошо, но есть подозрение на сепсис.

Тон у него серьезный.

Блин. Надо было первым делом озабоченно осведомиться про «Тарка». Хотя ладно, можно не заморачиваться – не сомневаюсь, что еще наслушаюсь про него от пуза.

– Бедный маленький пупсик, – произношу я, старательно насупив брови.

– Нам нужно поскорей вернуться к нему, – продолжает Адам. – Он еще не очнулся после наркоза. Я хочу быть с ним, когда это произойдет… Господи, ты просто вылитая Саммер, Няшка! Я так и не научился вас различать.

Он обнимает меня опять, сдавливая в медвежьих объятиях. Его лицо у меня в волосах. Я готова поклясться, что когда он втягивает воздух в ноздри, то словно хочет вобрать меня в себя целиком.

Но вот Адам уже широко шагает в сторону выхода, и я едва поспеваю за ним. Похоже, что мы двигаем прямиком в больницу. Уж не ждет ли меня всенощное бдение у кровати больного? Вот тебе и коктейли в марине…

В заполняющей аэропорт толпе примерно поровну тайцев и «фарангов», как они нас здесь называют. Интересно, думаю я, когда выметаемся за двери, похожи мы с Адамом на мужа и жену? Со стороны всегда понятно, что они с Саммер пара, несмотря на контраст во внешности, но, наверное, дело в некоей супружеской благодати, излучающейся наружу, – в том, что отмечает их как принадлежащих друг другу.

А что сейчас излучаем мы с Адамом? Неловкость? Когда бы я ни оказывалась рядом с ним, всегда было трудно избавиться от мысли о том, сколько Саммер успела рассказать Адаму про меня. О том, что он может знать даже без всяких рассказов. Женатый на ней, он словно видит меня голышом.

Адам находит свободное такси, открывает для меня дверцу, помогает забраться на заднее сиденье.

– Давай двигайся, – просит он с улыбкой, когда его бедро прижимается ко мне.

Поерзав, пролезаю дальше по сиденью и опускаю стекло со своей стороны, чтобы вдохнуть ночь. Таксист как сумасшедший срывается с места. Адам в своем репертуаре – не сразу вспоминает название больницы.

Пока мы направляемся к югу, пытаюсь обновить свою мысленную карту Пхукета после почти десятилетнего отсутствия. Жду не дождусь, когда наконец навещу свои излюбленные точки, выуживаю из памяти кое-какие тайские фразы. Но все изменилось. Узкие переулочки с тук-туками и пешеходами превратились в многополосные магистрали, забитые автомобилями. Все мои воспоминания залиты асфальтом. Даже запахи теперь другие. Я помню ночной жасмин, а не выхлопные газы и канализацию.

Адаму надо много чего мне рассказать, но его слова – беспорядочная смесь больничного жаргона и сентиментальности. В отличие от Саммер, он старательно избегает любых определений пораженной инфекцией части тела, которая привела меня сюда. Из мути родительской одержимости выуживаю несколько полезных фактов. «Вирсавия» в хорошем состоянии, готова к выходу в море, затарена едой и запчастями. Саммер забила ее провизией в расчете как минимум на пару месяцев. Коротковолновая радиостанция сломана, аварийный радиобуй просрочен, но Адам купил портативный спутниковый телефон, так что можно будет загружать из интернета имейлы и прогнозы погоды, а также отправлять и принимать голосовые вызовы. Это все, что нам нужно для безопасного перехода.

– Трудно подгадать удобное время для звонка, да и тарифы на голосовую связь запредельные, – говорит Адам, – так что, если ничего срочного, будем использовать электронную почту, не возражаешь?

Вроде его и впрямь заботит, довольна ли я его приготовлениями. Как будто есть кто-то, с кем мне вдруг приспичит поговорить по телефону в течение нескольких ближайших недель. Или вообще хоть когда-нибудь.

Похоже, Адаму пришлось более или менее освоить азы, требующиеся для поддержания лодки в рабочем состоянии, и вскоре я ощущаю спокойствие при мысли, что нас не ждет катастрофическая течь или потеря мачты где-нибудь на полпути между Пхукетом и Африкой.