Чтение онлайн

– Два чая с сахаром, – заказал Джей официантке и повернулся ко мне: – А ты красавица.

Я прижала руку к груди, потрясенная комплиментом. На самом деле я была тощей, бледной и дерганой. После больницы мало кто хорошо выглядит.

– Ты так любезен!

– Не без того. Но я и вправду так думаю. Сейчас ты красивее, чем в восемнадцать. Не то чтобы тогда ты была некрасивой, просто… – Он сбился. – Не бери в голову.

Я покраснела. Восемнадцать мне было вечность тому назад, а непростые годы и химические препараты не могли не оставить следов на моем лице. Но от того, как он смотрел на меня, – глаза честные, лицо открытое, на губах легкая улыбка, – в душе шевельнулась надежда. Вдруг он все еще видит во мне что-то хорошее и чистое.

Я наблюдала, как он делает заказ. Раскованный, без малейшего стеснения. И, если честно, красивый до безумия. Пришлось напомнить себе, почему мы с ним так ни разу и не переспали. Потому что я боялась – в силу разных причин, прежде всего из-за обещания отца, что он за это меня убьет, а потом найдет и убьет Джея. И это была не пустая угроза: когда человек смотрит на тебя глазами Клинта Иствуда, не очень хочется экспериментировать.

Другой причиной, хранимой так глубоко и так долго, что яд от нее, похоже, просочился в мою кровь, кость и душу, был Роув Оливер. Не человек, а выгребная яма, живший в цокольном этаже солидного, с колоннами, родительского дома выше по реке. От одного его имени во рту возникал мерзкий вкус.

К чести Джея-подростка, мои постоянные и однозначные отказы он принимал стоически. Никогда не задавал неловких вопросов, никогда не принуждал к тому, к чему я не была готова, и всякий раз появлялся на крыльце с неизменной улыбкой и приглашал поесть мороженого или пойти в кино.

Чего у Джея было не отнять, так это умения играть вдолгую.

Он сообщил мне об этом, когда нам было одиннадцать лет и мы удрали пускать фейерверки, которые украли из запасов мистера Черами (он приготовил их ко Дню независимости). Мы притаились в лесу за домом, он щелкал отцовской зажигалкой, пытаясь поджечь заплесневелую римскую свечу, и вдруг сказал, что все как следует обдумал и решил, что нам, видимо, стоит пожениться. Не в ближайшее время, конечно, а лет в двадцать или типа того. Учиться можно и в разных колледжах, зато насчет поиска парня можно будет не беспокоиться.

Кажется, я промямлила что-то типа «клево» или нечто столь же глубокомысленное. Ухватившись для равновесия за молодую сосенку, он нагнулся ко мне и коснулся губами. То был наш первый поцелуй, он казался священным, точно печать, скрепившая торжественный пакт. В следующие годы я убедила себя, что Джей остался со мной именно из-за этого пакта. Он никак не мог поверить, что я та, кем хочу казаться. Я уже начинала скатываться по наклонной плоскости и избегать его звонков. Соблюдать пакт я уже не могла. И никак нельзя было позволить ему увидеть меня настоящую.

Пока мы ели в «Хижине», он вел себя так, точно ничего естественнее, чем сидеть там со мной, и быть не может. Точно все идет по плану. Точно этого он и хотел.

Он поймал мой взгляд и усмехнулся:

– Ничего, если я возьму быка за рога?

– Давай.

– Ты ведь отбыла свои девяносто дней. С чего отец так на тебя взъелся?

– Думаю, он не нарочно. Это болезнь, Альцгеймер.

Кажется, Джея это не убедило.

Но у отца имелись на то веские причины. На посту генерального прокурора в восьмидесятые он горячо поддержал борьбу против наркотиков, очищая улицы от любых, даже самых мелких торговцев и уличных сбытчиков, до которых могла добраться полиция. В итоге полицейское управление Мобила удвоило штат, а отец заработал репутацию крутого и непреклонного сукина сына. Я уж не говорю про то, какие он ставил мне препоны, когда я подростком металась в панических поисках «товара».

– Так мне и надо, – добавила я. – Из-за меня он хлебнул лиха.

– Брось. Ты его дочь.

Я посмотрела ему в глаза. Как бы легко сейчас было вывалить на него все и облегчить душу. Священник, психотерапевт и плюшевый мишка в одном лице. Ни разу в жизни он не предал меня, ни разу не подвел. Джей был настоящим другом.

Я отвела глаза. Почти двадцать пять лет я противостояла этому соблазну – рассказать все психологам, советчикам, друзьям, исполненным наилучших побуждений. Но ни единой душе я так и не открыла того, что произошло между мной и моей матерью той ночью, когда я видела ее последний раз. Да и как это рассказать? С чего начать?

– У меня дома полно места, Алтея, – сказал Джей. – Можешь остановиться у меня, если не хочешь возвращаться к себе.

Я рассмеялась. Покачала головой. Снова рассмеялась.

Он удивленно поднял брови:

– Ты мне не веришь?

– Верю. Просто думаю, что ты не понимаешь, что предлагаешь. Ведь ты совсем не знаешь меня.

– Так расскажи.

– Я вру и ворую, – ровным голосом проговорила я. – Я наркоманка. В основном по таблеткам, но сойдет все, от чего можно заторчать. В общем, ничего хорошего.

Наступило молчание. Потом он сказал:

– Не знаю, какие слухи до тебя доходили. Я жил в Нью-Йорке, работал на Уолл-стрит, – проговорил он так, будто не слышал моих признаний. – Потом меня уволили – и на следующий месяц от меня уехала жена. Сказала, значит, мне не больно всего этого и хотелось. – Джей вытер губы, сложил салфетку и засунул ее под тарелку. – Не знаю, чего именно. Так что я тоже вернулся домой. Присматривать за родительским домом, пока они в отъезде.

Я молчала. Безработный в разводе и наркоманка в ремиссии, у которой умирает отец. Идеальная пара.

– Так что скажешь? – спросил он.

– Почему ты так добр ко мне?

– И ты еще спрашиваешь? Неужели наша дружба ничего для тебя не значит?

Дружба. Половину времени мы ловили светлячков, смотрели ужастики и удили рыбу с плоскодонки, а другую – целовались взасос и танцевали на школьных дискотеках. Возможно, мы зашли гораздо дальше того детского обета: теперь уже не разглядишь, все заслонили таблетки и выпивка.

– Ты хороший человек, Джей, – наконец выдавила я, чтобы выйти из ступора.

– Ну это смотря на чей взгляд, – ответил он и подозвал официантку. – Кусок шоколадного торта, два шарика ванильного мороженого и две ложки.

Девушка кивнула и отошла, и он снова повернулся ко мне.

– Но в отношении тебя – да. Ничего, кроме благих намерений. – Он смотрел, не отводя взгляда. – Ну, что скажешь?

Я посмотрела в его глаза, и вдруг снова возникло знакомое ощущение, будто меня засасывает. Сперва тянет тихонько, чтобы не спугнуть. Маня обещанием легкости и невесомости. Глубокомысленно нашептывая о судьбе и о тщетности сопротивления. Что Джею, что наркотикам. Да и разница между ними казалась невелика.