Чтение онлайн

– Еще бы! Хорошо поработали. Олег говорил, что собирается жениться, но я и подумать не мог...

– Да, на мне, – перебила Даша.

– А вы что, знакомы? – опомнился Резников. – Я не знал, что ты работал с «Паприкой».

– А я не знала, что знакомы вы, – парировала Даша.

– Я его сто лет знаю, он же все Ясины клипы снимал, – объяснил Резников.

– Ну да, – подтвердил Роман, – я и «Паприке» клип делал. И хороший клип мог бы получиться. Но он так и не был смонтирован, потому что группа распалась. А жаль.

– Не думала, что кому-то нас жаль, – вздохнула Даша. – По-моему, нашего отсутствия никто и не заметил.

– В вашей группе была потрясающая девочка, – улыбнулся Степанов.

«Только не это! – подумала Даша. – Пожалуйста, сделай одолжение, заткнись!» Но Степанов и не думал молчать. Наоборот, выпитый в компании Олега коньяк настроил его на волну ностальгических воспоминаний.

– Женя. Из нее могла бы получиться настоящая дива.

– Кто? – удивился Резников. – Женя – это такая непромытая, что ли?

– Есть немного, – поморщился Роман, – но это неважно с ее-то голосом.

– Не знал, что в вашей группке у кого-то был голос, – рассмеялся Олег, обращаясь к Даше.

– Между прочим, не только у нее, – разозлилась она, – я тоже умею петь, и неплохо.

– Не сердись, – усмехнулся Олег, – но я бы с такой марионеточной группой работать не стал.

– Да много ты понимаешь! Между прочим, Женька сама пишет песни, она мне даже диски подарила, – вырвалось у нее.

– Да ну? – заинтересовался Степанов. – И где же эти диски?.. Слушай, Олег, а ты ведь сам говорил, что тебе некого выпускать в концерт... – Он перевел взгляд с Олега на Дашу.

А та бессильно опустилась в свободное кресло, поняв, что проиграла по всем фронтам.

В шелковом брючном костюме, строгом и одновременно кокетливом, Инна была похожа скорее на стюардессу «Люфтганзы», чем на поп-звезду. Неудивительно, что сотрудница кадрового агентства, женщина лет сорока пяти с косой, витиевато заплетенной вокруг головы, ее не узнала.

– А почему у вас была такая огромная пауза в работе? – нахмурилась она, переведя взгляд с Инниного резюме на саму Инну.

У нее был заранее заготовлен продуманный ответ.

– Замуж выходила. – Ей ничего не стоило сыграть трогательную растерянность. Инна заметила, что на пальцах кадровички нет характерного кольца.

Женщина сочувственно улыбнулась:

– Не сложилось?

– Как видите.

– Может, оно и к лучшему. Видите, можно карьерой заняться. Я вот, когда замужем была, только борщами и занималась, а теперь... – Гордое молчание должно было намекать на то, что теперь-то у разведенной обладательницы косы с карьерой все в порядке.

Инна скептически оглядела пыльный тесный кабинет. На полу валялся полуистлевший ковер, на подоконнике одиноко пылилось любимое стародевическое кадочное растение – ветвистый фикус. Нет, не о такой карьере она грезит. Инне мечталось, чтобы жизнь вернулась на круги своя. Она снова могла бы работать переводчицей на международных конференциях и симпозиумах. Она моталась бы по всему свету с кожаным портфелем в руках, вспомнила бы язык и снова, как раньше, гордилась бы своей эксклюзивностью. Она станет лучшим переводчиком в России, если только эта длинноволосая разведенка даст ей шанс.

– Так у вас для меня что-нибудь есть? – Ее голос дрогнул. Инна знала, что на собеседовании в кадровом агентстве надо выглядеть уверенной и серьезной, иначе никаких шансов нет. И все-таки добавила, втянув голову в плечи, точно опозорившаяся отличница: – Я буду стараться, обещаю!

Кадровичка удивленно посмотрела на нее и рассмеялась:

– Простите, Инна, а сколько вам лет?

– Тридцать один, – слегка запнувшись, сказала та. И сама удивилась. Она уже настолько привыкла врать, что ей двадцать восемь, что правда казалась нереальной.

– Хорошо выглядите. Есть у меня одна вакансия, но я, честно говоря, не уверена, что вы подойдете...

– Почему? – встрепенулась Инна. – Если вы думаете, что я забыла язык, то это неправда, я...

– Да не в этом дело, – перебила женщина. – Понимаете, меня беспокоит ваш возраст и ваша внешность. Там очень серьезная организация, и работать придется на износ. Они ищут человека, который будет гореть на работе. Я думала порекомендовать им какую-нибудь выпускницу иняза, которой до личной жизни пока дела нет...

– Зачем вам неопытная выпускница? – Инна даже на стуле подпрыгнула от возбуждения. – Да я же лучшая кандидатура, посмотрите! И у меня долго еще не будет никакой личной жизни. Знаете, как я этой личной жизни объелась за последние несколько лет? Да я даже смотреть спокойно на мужиков не могу!

– Вот и я тоже, – вздохнула кадровичка. – Ладно, что уж с вами делать. Может быть, вы им и понравитесь. Записывайте адрес...

Женя стояла перед Олегом Резниковым навытяжку, как исправный молодой боец. Он пристально ее рассматривал и не говорил ни слова. А она чувствовала себя дура дурой – и все из-за Инны, которая ни с того ни с сего нащупала в себе имиджмейкера и взялась нарядить и причесать Женю для самого важного в ее жизни собеседования.

И вот этот стилист доморощенный стянула с нее привычные джинсы с истрепанными штанинами и вместо них заставила ее надеть ( Женя басовито вскричала: «Твою мать!», когда себя в зеркале увидела)... заставила надеть... (а потом она долго каталась по дивану, истерично хохоча и суча тощими ножками)... заставила надеть... розовое летнее платье с юбкой фасона «колокольчик» и многослойными кружевными оборками! Это платье точно с фарфоровой пастушки сняли. Дай Жене волю, и это был бы последний предмет, который она возжелала бы примерить. Да она же всегда кисейных барышень ненавидела, непонятно уж почему. Когда Женя видела прилизанную красотку с капризным изгибом губ, свежим мелированием и в чистых туфлях, ей отчего-то хотелось изо всех сил толкнуть примерную аккуратистку, чтобы та повалилась в грязь и хоть немного стала бы похожей на реального человека. И вот теперь из нее самой сделали – черт побери! – какую-то фифу.