Чтение онлайн

— А как насчет нее? — уточнила Кэкстон, переводя взгляд на гроб.

— Поскольку к ночи я вернусь, с ней ничего не случится, — пояснил Аркли.

Лора вышла вслед за Аркли на парковку. Клерк за регистрационной стойкой бодро помахал им, но Аркли его полностью проигнорировал. Старик федерал втиснулся в ее маленькую «мазду», и минуту спустя они отъехали. До Геттисберга было недалеко, это был соседний от Ганновера город. И хотя они не разговаривали по дороге, атмосфера в машине была вполне терпимой. Она просто делает одолжение старому другу, сказала себе Кэкстон. Впрочем, слово «друг» было в корне неправильным.

Он подал голос только при подъезде к Геттисбергу, но только ради того, чтобы сделать ей указания.

— Нам нужно на другой конец города, — сказал он.

Лора проехала через центр Геттисберга, городка, буквально пронизанного историей. О Гражданской войне Лора знала крайне мало, но, как большинство ребят, выросших в Центральной Пенсильвании, в детстве она частенько бродила по Геттисбергу во время школьных экскурсий, поэтому знала, что он был местом исключительно важного сражения, поворотной точки всей войны. Теперь же это был центр туризма.

Ему не требовалось быть приманкой для туристов, каких Лора видела множество: маленькие бездушные городки, в которых не было ничего, кроме магазинов с футболками и безвкусных кафешек. Геттисберг, напротив, был хорошо сохранившимся образцом викторианского стиля, его кирпичные здания с черепичными крышами почти не изменились за последние сто сорок лет. Его можно было назвать образцом вкуса, по крайней мере его центр. Кэкстон ехала по дорожному кольцу, названному площадью Линкольна, мимо маленьких музейчиков и антикварных лавок, банков и отелей. Город был полон туристов, родителей со своими выводками, таскавшихся с пластиковыми копиями винтовок эпохи Гражданской войны и в фетровых фуражках с полями. Впрочем, живые экспонаты тоже были представлены в изобилии: казалось, на каждом углу стояло как минимум по одному человеку, одетому в колючие на вид синие или серые мундиры. У большинства солдат были бороды и длинные бакенбарды.

Лора со вздохом остановилась на перекрестке, пропуская толпу школьников, переходящих дорогу.

— Ну ладно, — сказала она. — Я возьмусь.

— Хмм? — вопросительно промычал Аркли.

— Ну что тут? — спросила Кэкстон. — Что за кошмар мог произойти в подобном месте?

Аркли мучительно заерзал в кресле.

— Древний кошмар. Пару дней назад мне позвонил студент местного колледжа. Какой-то археолог делал раскопки среди руин, оставшихся с Гражданской войны, и обнаружил следы деятельности вампиров.

— Нет! — воскликнула Кэкстон. — Мы же всех прикончили!

Аркли нетерпеливо махнул рукой.

— Следы старой деятельности, — уточнил он. — Более ста лет тому назад. Они обнаружили кости множества вампиров, все еще лежащие в своих гробах. Почти наверняка ничего страшного там нет.

— И вам на месте не сидится, пока сами не проверите это, — понимающе заметила Лора.

— Я никогда не сижу на месте, — отрезал он.

Это было не то, что ей хотелось услышать. Лора не желала иметь с ним ничего общего, не в этот раз.

Кэкстон уставилась прямо перед собой на перекресток, приготовившись снова тронуться. В конце концов несколько взрослых согнали ребятню в кучу и перевели их через дорогу. Дальше ехали молча, пока не добрались до другого конца города. Аркли велел Лоре свернуть в военный парк, на вершину Семинарийской гряды — скопления холмов, усыпанных бесчисленными памятниками: обелисками, арками, высокими мраморными статуями. В этом месте туристов было меньше, зато намного больше реконструкторов, некоторые из них разбивали точные копии палаточного лагеря времен Гражданской войны. Они были заняты или муштрой в боевом построении, или стояли и начищали пушки с мортирами, которые выглядели так, словно и в самом деле могут стрелять. Аркли велел ей свернуть на едва приметную дорожку, посыпанную гравием, и машина прошуршала по ней около мили, подъезжая к густым зарослям деревьев. Три машины, недорогие японские седаны последней модели, стояли на повороте дороги, и тропа, протоптанная десятками ног, вела дальше, в глубь леса. Кэкстон остановилась возле красного «ниссана» и выключила зажигание. Она понятия не имела, где находится или чего хотел от нее Аркли, и сказала себе, что ей на это плевать.

Аркли снова подал голос:

— Ты что, не собираешься снимать ремень безопасности?

— Нет, — заявила она, — я тут останусь.

— Ну хорошо, — ответил он. — Если ты решила быть бесполезной, ладно. Но может, ты все-таки сделаешь для меня последнее одолжение?

Он залез во внутренний карман своей куртки и вытащил длинный и мятый кусок тряпки. Оказалось, это галстук, вероятно, двадцатипятилетней давности.

— Существует способ завязывания его одной рукой, вот только я им еще не овладел.

Лора посмотрела на него, прищурившись. Он действительно хотел, чтобы она повязала ему галстук? Он хотел, чтобы она до него дотронулась? Это было в первый раз.

— Ни разу в жизни ни на один официальный визит я не являлся, не будучи подобающим образом одетым, — объяснил он. — Мне больше нельзя носить мой значок, но, по крайней мере, я еще могу выглядеть как полицейский.

Лора посмотрела на него долгим взглядом. Джеймсон Аркли, охотник на вампиров в отставке, не мог без посторонней помощи завязать галстук. Она противилась нахлынувшей на нее волне горькой печали, но просто проглотить свою жалость не смогла.

— Ладно, — ответила она.

Она отстегнула ремень безопасности. Завязать ему галстук было нетрудно. Она множество раз завязывала галстук Кларе. Когда узел оказался тугим настолько, как ему хотелось, Аркли удовлетворенно буркнул:

— Хорош. Итак. Пожалуйста, помоги мне выбраться из машины.

Лора не могла отказать ему в этом. Она вышла из автомобиля и подала Аркли руку. И внезапно оказалось, что они стоят рядом, точно так же, как это было раньше. Словно они были напарниками.

— Скажи честно, неужели тебе даже не интересно? — спросил он, глядя на тропу.

Именно это она и собиралась сказать. Вот только слова отчего-то не шли с языка.

— Неужели даже не хочешь взглянуть? Неужто теперь твои дела намного важнее этого? — спросил он.

Она должна возразить просто из принципа. Она обязана отказаться. Но Аркли прав: ей любопытно, даже несмотря на то, что теперь ее жизнь не связана с вампирами и с их заплесневелыми костями. И насчет другого он тоже прав. Никаких дел у нее нет.

Пусть телом Аркли и был слаб, но манипулировать ею он еще не разучился. И сейчас она уже знала, что ей придется, по крайней мере, на это взглянуть.