Чтение онлайн

Опять наступило молчание. Алексеев продолжал стоять, но что с ним творилось – никто не видел, потому что каждый смотрел к себе в тарелку.

– Товарищ капитан, если я опозорил себя… – начал Алексеев так тихо, что в конце стола, где сидел Рябушкин, еле было слышно.

– Вы не только себя опозорили, вы нас опозорили! – сказал Рассохин каким-то не своим, чужим голосом.

– Товарищ капитан…

– Трус! – крикнул Рассохин.

Алексеев, закрыв лицо ладонью, медленно пошел к двери. Никто не шевельнулся, пока он проходил мимо длинного стола, никто не взглянул на него.

В дверях Алексеев остановился.

– Товарищ капитан, я смою… – сказал он.

Рассохин уже обмяк. С жалостью и брезгливостью он смотрел на Алексеева.

– Да как такое смоешь? – тихо проговорил он. – Разве что кровью…

Вечером, сидя у себя в комнате, Люся услышала в сенях тяжелые шаги.

– Нет, ты зайдешь, командир, – загремел голос Ермакова. – Болен, так надо лечиться. Ты дурной пример подаешь. Глядя на тебя, никто лечиться не станет.

– Брось, комиссар, пустяки, – послышался в ответ голос Рассохина. – К утру пройдет. Я иду домой.

– Постой, постой! – закричал Ермаков. – Эй, Липовец!

Слышно было, как распахнулась дверь санчасти. Доктор Липовец вышел в сени.

– У тебя есть что-нибудь от головной боли? – спросил его Ермаков.

– Пирамидон, кофеин, фенацетин… – поспешно заговорил Липовец.

– Да постой же, командир. Он сейчас тебе принесет. Поскорей, пожалуйста, доктор. Порошков там каких-нибудь. Температура у него нормальная, но с обеда такая головная боль, что стонет.

Дверь скрипнула. Липовец ушел.

– Здесь что? – спросил Рассохин. – Библиотека?

– Будет библиотека, – сказал Ермаков. – На днях за книгами в город пошлю.

– Она здесь живет? – поинтересовался Рассохин.

– Здесь. А что?

– Славная девушка.

– Конечно, славная.

– Может, и хуже, что славная…

– Как так?

– Она многим нравится. Костину нравится. И этому… ферту…

– Да наплюй ты на него! – возмутился Ермаков. – Брось ты про него говорить!

– Как ты думаешь, может быть, ей следует уехать? – спросил Рассохин.

– Нет, не думаю, – решительно ответил Ермаков.

– И я не думаю, – согласился с ним Рассохин.

В это время в сени вышел Липовец и, страшно довольный, что наконец и он пригодился командиру, стал объяснять, как принимать порошки.

Машины шли одна за другой между двумя зубчатыми рядами елей, рыча, воя, размалывая рыхлый снег. Все они только что пересекли озеро и теперь двигались к городу, таща лилово-рыжие замерзшие мясные туши, длинные авиабомбы – каждая в отдельной деревянной клетке, ящики со снарядами и мешки, мешки, мешки с мукой. Машины выплывали из утренних сумерек, и ни на одну из них не хотели посадить Люсю.

Она стояла у дороги в своей шубке и шерстяном платке, щупая в кармане паспорт, деньги и кучу бумажек, которые надавал ей Ермаков: командировку, доверенность, справку о праве приобретать книги по счетам и тому подобное. Она робко подымала руку перед каждой машиной, заглядывала в стекло кабины, но машины проносились мимо. Время шло. Быстро светало. А Люся все стояла на одном месте.

Высокий человек во флотской шинели, торопливо шагая, прошел мимо нее.

– Леша! – воскликнула она. – Вы в город?

Он обернулся и удивленно посмотрел на нее.

– Да. А вы?

– Я тоже… Но никто не берет…

– Я вас посажу. Идите за мной.

Она едва поспевала, шагая за ним по рыхлому снегу. Он довел ее до регулировщика-красноармейца с повязкой на рукаве, распоряжавшегося движением машин. По просьбе Леши регулировщик остановил первую же проходившую машину.

Леша мгновенно вскочил в кузов, протянул Люсе обе руки и втащил ее в кузов. Она села рядом с ним на раскрытый ящик и тогда только заметила, что в ящике снаряды. Машина помчалась, и снаряды зашевелились в ящике, подскакивая при каждом толчке. Люся никогда еще не ездила, сидя на снарядах, и не знала, могут ли они от толчков взорваться. Она украдкой взглянула на Лешу, Леша сидел на ящике с таким беззаботным и счастливым видом, что она сразу успокоилась.

– Как я рад, что мы встретились, – сказал он, сияя всем своим большим лицом.

– Я тоже рада, – ответила Люся. – У меня вся надежда на вас.

– А у меня на вас. Я уже говорил вам… Я все обдумал… Вы единственный человек, который может мне помочь.

– А вы мне. Вы сегодня вернетесь на аэродром?

– Конечно. Капитан отпустил меня только до вечера. А вы вернетесь?

– Я… – начала было Люся, но Леша перебил ее:

– Что я спрашиваю? Ну конечно, вернетесь.

– Я не знаю… – сказала Люся. Но он снова перебил ее:

– Назад мы поедем втроем: вы, Эрна и я.

– Девочку зовут Эрна? – спросила Люся.

– Да. Вот теперь вопрос: как ее устроить? Не могу же я ее поселить у себя на командном пункте! – Он рассмеялся. – И потом, я совсем не умею ухаживать за детьми… Нет, вы только подумайте: девочка тонула, потеряла мать, столько месяцев живет под бомбежкой и, главное, голодная, может быть, еле живая… Тут такой человек, как я, не годится. Нет, нет! Тут нужна женщина…

– А ваш дядя непременно хочет, чтобы вы ее взяли?