Девять минут до взрыва
Шрифт:
Частично именно из этих средств финансируются те структуры НСО, которые Вольфу удалось взять к настоящему времени под свой контроль.
Недостающие средства, из расчета 10–15 тысяч условных единиц в месяц, Вольф получал через человека, который является не только его партнером по перепродаже подержанных бюргерских авто, но и его третьим по счету «куратором».
Человека, чьи указания значат для него гораздо, гораздо больше, чем ЦУ, которые он периодически получает от людей с Лубянки или с Петровки 34…
Пауль Аристэ, человек с двумя гражданствами, Эстонии и Виргинских островов, и с российским «видом на жительство».
Агент как минимум двух спецслужб, эстонской и британской, действующий под личиной средней руки бизнесмена, осуществляющего коммерческое сотрудничество с небольшими российскими фирмами, торгующими бэушными автомобилями, автобусами и траками.
Их свели в две тысячи третьем году, в Лондоне, куда Вольф прилетел под предлогом посещения одного из матчей своего любимого клуба «Арсенал». Прежний куратор, покинувший накануне Россию из-за проблем с властями, в присутствии знакомого по прежним поездкам джентльмена, сносно говорящего по-русски, познакомил Бочарова с его новым куратором, коим оказался Пауль Аристэ.
Выглядело это так, как будто Бочаров был не человеком, а вещью. Или проектом. Или компьютерной программой. Изделие под названием «Вольф», параметры такие-то, код доступ к программе такой-то. Один – сдал, второй – принял. А третий, немногословный джентльмен, назвавшийся Эдуардом, – он-то и был здесь главным – в чьем присутствии произошел акт приемо-передачи в одном из скромных лондонских офисов, пожав «русскому фашисту» руку, сказал «My congratulations!» [29] и обнажил в улыбке длинные лошадиные зубы – как будто они присутствовали не на рутинном вербовочном мероприятии, а на церемонии награждения Евгения Бочарова Орденом Британской империи…
29
Мои поздравления! (англ.).
Бочаров воспользовался на въезде «гостевой» картой. Когда поднялся автоматический шлагбаум, «патрул» тронулся с места и покатил в подземный гараж, оборудованный под сравнительно недавно построенной башней на улице Свободы.
Он припарковал джип, выбрался из машины и направился к кабине лифта.
Но прежде, чем вызвать лифт, нажал на панели две цифры – номер квартиры. Покосился на камеру, которая установлена в лифте подземного гаража. Наконец из домофона донесся знакомый голос:
– Один приехаль?
– А разве не видишь?
– Та. Вижу. Проходи.
Открылись створки кабины лифта.
Пятнадцатый этаж. Недолгий подъем. На лестничной площадке – шесть квартир.
Крайняя слева от кабины, из которой он только что вышел – именно та, в которой его сейчас ждут..
Дверь ему открыл сам хозяин съемной квартиры, мужчина под сорок, довольно массивной наружности, белобрысый, с короткой стрижкой, одетый в джинсы и клетчатую рубаху навыпуск.
Они обменялись рукопожатиями, после чего Аристэ запер дверь и кивком пригласил его пройти в гостиную.
В прежние времена, когда Бочаров-Вольф приезжал в «адрес» к Паулю, тот частенько приветствовал его то возгласом – «Хайль Гитлер!», то – «Слава России!» Но сегодня, видно, куратору не до шуток – Аристэ был скуп в движениях, сосредоточен, собран, так, словно от этой их встречи зависит многое и в его собственной жизни.
– Паша, что случилось? И почему я с пятницы не мог до тебя дозвониться?
– Та. Случилось. Я был в отъезде… Но прежде, чем я тебе кое-что скажу… выложи все из карманов!
– Не понял…
– Все ты поняль! Выкладывай…
Бочаров, бросив на него хмурый взгляд, выложил на стол обе трубки, которые у него были с собой. Затем отцепил от брючного пояса «барсетку». Все это хозяйство, включая «брелок» с ключами, он выложил на стол.
– Я думал, мы доверяем друг другу…
– Доверяй, т-та проверяй!!
Аристэ положил все эти предметы в небольшой целофанированный пакет и отнес в помещение кухни. Вернулся он, держа в руке какую-то плоскую коробочку, какой-то прибор. Обошел вокруг Бочарова, посмотрел на ровно, без пульсаций, горящую зеленую лампочку индикатора волновых излучений. Человек чист – в чем, собственно, и следовало убедиться.
– Это что-то новенькое, – хмуро сказал Бочаров. – Я что… вышел из доверия?
– Если бы было так, тебя бы здесь не п-пыло!
Аристэ указал рукой на кресло.
– Присаживайся, камарад! И не обижайся на меня… у каждого своя работ-таа!
Бочаров опустился в кресло. Вообще, надо сказать, квартира, которую снимает – или уже купил? – Аристэ, была полностью меблированной. Дизайн гостиной Бочарову не очень нравился. Какие-то модернистские, вычурные, вывихнутые в сочленениях кресла и диван, на которых не очень-то удобно сидеть… Холодный светло-голубой цвет стен… Пол выложен серебристого окраса ламинатом. А одна стена – противоположная окну – оборудована зеркальной вставкой в форме арки, и это обстоятельство не только увеличивает зрительно объем помещения, но и делает гостиную похожей на ледяную пещеру…
– Паша, так что с пленкой-то? – Бочаров поерзал седалищем, пытаясь поудобней устроиться в этом дурацком кресле, которое оказалось низковатым для него. – С той кассетой, что я дал тебе в четверг вечером?
– Все нормально, Евгений, – Аристэ бросил на него странный взгляд. – О «фильме» мы поговорим. Но чут-ть позже. А сейчас хочу спросить… Ты кому-нибудь еще рассказывал об… об эт-тих вот с о б ы т и я х?
– Нет, никому. Ты же сам сказал, чтобы я ничего не говорил Романенко…
Романенко – это фамилия человека, курирующего Вольфа по линии МВД. Аристэ покивал головой. В прошлый четверг, вечером, ему прозвонил Бочаров и предложил встретиться – безотлагательно. Вольф приехал сюда, в этот адрес и привез два кассеты.
Одну с видеоотчетом посещения активистов столичной НСО Дивногорья, включая довольно красочную – но и банальную, типажную – сцену с участием Антизога и других соратников на площадке возле Больших Див.
И другую, один лишь просмотр которой привел Аристэ сначала в неописуемый восторг, а затем – когда схлынули первые эмоции – заставили призадуматься.
– И ты ему ничего не сказал об эт-той «второй» пленке?
Бочаров криво ухмыльнулся – иногда этот «горячий эстонский парень» начинал откровенно «тормозить», так что приходилось одно и то же повторять по нескольку раз.