Чтение онлайн

— Ищи его! Не забудь обшарить все углы! Как только найдешь его, сразу же хватай.

Прошло пятнадцать минут, полчаса, час, два часа... император By потерялся! Рассвело и над горизонтом взошло солнце.

— А теперь я хочу пойти искупаться, — сказал Бодхидхарма. — Кроме того, меня ждет множество других дел. Ты что, до сих пор его не нашел?

Император By открыл глаза и пал к ногам Бодхидхармы.

— Я раньше не замечал, — молвил он, — что никакого «я» внутри нет. Отправившись на его поиски, я ничего не нашел. Я осмотрел все углы и закоулки, побывал везде, но не увидел никаких следов «я».

— И кого же мне тогда учить умиротворению? — спросил Бодхидхарма. — Я целых три часа просидел здесь с этой палкой.

— Теперь внутри меня только тишина, — ответил император By, — ибо если «я» нигде нет, о каком беспокойстве может идти речь? Все эти три часа была только тишина. Когда я вгляделся в себя и начал осознавать, что ничего не нахожу, я стал все больше погружаться в тишину. Теперь я знаю, что был неправ, когда говорил о беспокойстве своего «я». Ведь «я» и есть это беспокойство.

— Иди и впредь остерегайся своего «я»! Больше не держись за него, — напутствовал его Бодхидхарма.

На могиле императора By начертано: «Я слышал слова тысяч санньясинов и святых, я прочел тысячи священных текстов, но не мог раскрыть секрет. А потом, поговорив с одним странным монахом, я заглянул внутрь себя и мне открылись все тайны. Не существует «я», которое должно замолчать. Не бывает «я», которое нужно очистить. Нет «я», которое следует обуздать. Нет «я», которому следует постичь Бога и достичь просветления. Никакого «я» не существует».

Восьмая сутра йоги — это сутра поиска «я» и расставания с «я». Все происходит в тот миг, когда ты отказываешься от «я». Наличие «я» означает, что мы держимся за что-то и противостоим всем остальным. Если осознанно произнести слово «Я», оно будет отмечать точку сопротивления. Мы держимся за это «я», противостоим другим людям, враждуем с ними. Мы отвергли всех и схватились за свое «я».

«Я» похоже на границы государств — Индия, Пакистан и так далее... если разобраться, на земле нет никаких отличительных знаков, которые показывали бы, что здесь заканчивается Индия, а здесь начинается Пакистан; нет таких границ. Никаких границ нет и там, где заканчивается Индия и начинается Китай. Они проложены только в умах политиков. Но если бы у политиков были мозги, это принесло бы нам хоть какое-то облегчение. Границы существуют только на политических картах. Поднимись в небо — если взглянуть вниз с высоты, не увидишь ни Индии, ни Пакистана, ни Китая, ни Японии. Границ не видно. Если посмотреть на Землю с Марса, разве можно различить какие-то границы?

Когда Юрий Гагарин впервые полетел в космос, его сограждане ожидали, что он передаст им оттуда какое-то сообщение, что он воскликнет: «Да здравствует Россия!» — или что-то вроде этого. Но первыми словами, слетевшими с его уст, стали: «Моя планета, моя Земля». Давай разберемся почему. Он не сказал «моя Россия», он сказал «моя Земля». На такой большой высоте он не мог разглядеть отдельные страны. С такой большой высоты он увидел всю Землю, и мир стал единым целым. И тогда он сказал: «Моя планета, моя Земля!» Когда он вернулся, его спросили в Москве:

— Почему ты не сказал «моя Россия»?

— Оттуда не было видно Россию, — ответил он, — все границы исчезли.

Точно так же, когда человек отправляется в путешествие по внутреннему небу, для него стираются границы между «я» и «ты». Ведь эти границы подобны тем, что нарисованы на картах. Границы моего «я» — условны. Подобно тому как у моей страны есть искусственные границы, такие же границы есть и у моего «я». Но эта фальшь срабатывает только до седьмого уровня и не далее. Если тебе нравится бродить по земле, если ты хочешь двигаться по горизонтали, ты попадешь и в Россию, и в Индию, и в Пакистан. Но если ты взлетишь в небо, и Россия, и Индия, и все остальные страны как таковые исчезнут из виду. Точно так же тот, кто поднимется во внутреннее небо, перестанет различать «я» и «ты», а когда это случится, останется только одно — Целое. Такова восьмая сутра йоги.

А объяснение девятой сутры совсем небольшое, так что разговором о ней мы завершим нашу беседу.

Как я уже говорил, первая сутра звучит так: «Жизнь — это энергия».

В девятой сутре речь идет о смерти:

Смерть — тоже энергия, в ней тоже заключена жизнь, она тоже проявление Божественного. Тот, кто постиг смерть как Божественное, достигает просветления.

То есть не только жизнь — энергия; смерть тоже энергия. Не только жизнь — это жизнь; смерть — тоже жизнь. Не только жизнь достойна того, чтобы ею наслаждаться; смерть тоже прекрасна. Не только жизнь стоит того, чтобы ее приветствовать; смерть тоже нужно встречать радушно, открыв ей двери настежь. У того, кто не принимает смерти, и жизнь становится ущербной. Человек, который принял смерть, будет одарен жизнью во всех ее самых ярких проявлениях.

Такова заключительная сутра йоги; это последняя сутра. Для того, кому удастся взглянуть на смерть так же, как и на жизнь, смерть исполнена жизни. Дело обстоит именно так — вопрос лишь в восприятии. После восьмой сутры уже можно это увидеть. В тот день, когда ты осознаешь, что нет никакого «я», тебе захочется спросить: «Чья смерть? Какая смерть? Кто умрет? Кто вообще может умереть?» Хорошо усвой: пока люди продолжают твердить «Я не умру, я бессмертен, моя душа бессмертна», они просто повторяют то, что услышали от других. Но если человек говорит, что «я» не существует и ничего не умирает, знай, у него был какой-то собственный опыт. Ирония в том, что достичь бессмертия желает эго, которого не существует. Того, что желает бессмертия, на самом деле нет, то есть о том, что действительно бессмертно, мы не имеем ни малейшего представления.

Когда умирал Рамакришна, за три дня до того, как он умер, стало ясно, что близится его последний час. Его жена Шарда почернела от горя и слез.

— Почему ты плачешь? — спросил ее Рамакришна. — Тот, кто действительно существует, не умрет. Разве ты любила это тело, которое называло себя «я», или же ты любила того, кто действительно существует?

— Я любила того, кто действительно существует, — ответила Шарда.

— Тогда не нужно так убиваться, — проговорил Рамакришна. — И не разбивай свои браслеты6, когда «тот, кого нет» умрет.

И Шарда стала единственной вдовой на всю Индию, которая не разбила свои браслеты после смерти мужа.

Когда Рамакришна умер, его оплакивали все, кроме Шарды. И она не разбила свои браслеты. Она продолжала их носить.

— Что ты делаешь? — говорили ей. — Ведь Рамакришна умер.

— Тот, кто умер, был не самым главным, — отвечала она. — А тот, кто действительно существовал, по-прежнему есть. Браслеты напоминают мне об этом.

Шарда оставалась женой, а не вдовой даже после смерти Рамакришны. Она никогда не говорила, что Рамакришна умер, и, когда ей задавали вопросы, отвечала: «Прежнее тело ослабло и износилось; он просто сменил одежды».