Чтение онлайн

Запомни: старик стареет куда медленнее, чем молодой человек. Пора молодости означает, что энергия стареет. А старость — состояние, когда энергия молодости уже растрачена, ее больше не осталось. Это две стороны одной медали. Одна сторона — парадная дверь дома, а вторая — черный ход. И верующие, и атеисты привязываются к одной из частей дуальных пар жизни — рождению и смерти, удовольствию и боли, бытию и небытию. Следовательно, по мнению йоги, и те и другие пребывают в неведении. Верующий утверждает, что Бог есть. Он и мысли не допускает о том, что Бога тоже может не быть. Но верующий проявляет слабость, так как он выводит Бога за рамки закона, который одинаков для всех. Если есть Бог, то есть и Его небытие.

Атеист привязывается к другой противоположности, он утверждает, что Бога нет. Но все, чего нет, точно так же может и существовать. И столь яростное отрицание говорит о том, что здесь кроется страх: «А вдруг Бог таки есть?» Иначе не было бы нужды отрицать Его существование. Когда верующий твердит, что Бог есть, и так упорствует в этом, что даже готов драться за свои убеждения, он тоже показывает свой страх: ведь Бога может и не быть. А иначе какая ему разница? Когда кто-то говорит, что Бога нет, это его дело — пусть говорит. Но верующий готов броситься в драку, ведь он привязался только к одной части своего Бога.

Ты можешь цепляться лишь за одну часть своей жизни — ту, которая связана с рождением, — и отрицать все касающееся смерти. Ты можешь привязаться к существованию, к половине, связанной с бытием твоего Бога, и отрицать часть под названием «небытие». Ты всегда отрицаешь вторую сторону, вторую половину. А йога принимает как бытие, так и небытие, признавая, что они неотделимы друг от друга. Поэтому медитирующий принимает убеждения атеиста, ибо в них половина правды, но точно так же он принимает и убеждения верующего, ведь там кроется вторая половина правды. Полуправда опаснее, чем ложь. Вторая сутра йоги подразумевает, что энергия движется между двумя противоположностями.

Свет и тьма — явления одного порядка, а не два различных состояния. Нам кажется, что это два различных явления, но, если спросить ученого, он опровергнет это заблуждение. То, что мы называем темнотой, — не что иное, как меньшее количество света, а то, что мы именуем светом, — просто меньшее количество темноты. Отличие только в соотношении. Вот почему есть птицы, способные видеть в темноте. Для тебя это темнота, а для них вовсе нет. Почему? Потому что их глаза способны улавливать самые слабые лучи света. Однако помехой нашему зрению бывает не только темнота — когда света слишком много, наши глаза также его не воспринимают. Если тебе в глаза попадет очень яркий свет, они ослепнут и ты уже никогда не сможешь видеть. То есть наше зрение имеет свой диапазон; все, что ниже этого диапазона, — темнота, и все, что выше, — тоже темнота. Диапазон, в котором мы способны видеть свет, достаточно узок. Но темнота — это тоже количество света. Разница здесь не качественная, а количественная. Нет никакого отличия в качестве, вопрос только в количестве.

Ты когда-нибудь задумывался о том, что такое тепло и холод? Мы полагаем, что это две разные вещи. Но нет, все не так. На примере тепла и холода тебе будет очень легко понять мою мысль. Мы говорим, что это два различных состояния. Ведь тепло нас согревает, как же мы можем принять, что тепло и холод — единое целое? Как, расположившись в тени, можно признать, что тень — тоже солнечное тепло? Нет, я не призываю тебя согласиться с тем, что так оно и есть, и выбраться из тени под палящее солнце. Я имею в виду другое: то, что ты называешь «тенью», — не что иное, как меньшее количество тепла, а «невыносимая жара» — лишь меньшее количество прохлады.

Попробуй провести эксперимент. Нагрей одну руку, подержав ее над печью, а вторую руку охлади, прикоснувшись ко льду. Затем опусти обе руки в ведро с водой. Тебе будет крайне сложно определить, какая в ведре вода — теплая или холодная! Одна рука скажет тебе, что вода холодная, а другая сообщит, что вода теплая. Но ведь вода в ведре не может быть разной температуры, а твои руки сообщают тебе противоречивые сведения. Холодная рука почувствует, что вода теплая, а нагретая рука воспримет воду холодной. Прохлада и жара неразрывно связаны. Вторая сутра йоги гласит, что рождение и смерть, бытие и небытие, темнота и свет, детство и старость, удовольствие и боль, тепло и холод связаны между собой. Это просто названия одного и того же целого. Если ты хорошо разберешься во второй сутре, то с легкостью поймешь и многие другие вещи. Вторая сторона любого явления всегда в нем присутствует. Как только ты выбрал одну сторону явления, знай, что ты избрал и его вторую сторону. Когда ты обращаешься к кому-то со словами любви: «Я встретил тебя и хочу, чтоб мы никогда не расставались», помни, что в вашей встрече уже заключена разлука и когда-то она непременно случится. Многие влюбленные твердят на свиданиях: «Я так боюсь тебя потерять». Они знают, что есть и другая сторона, иначе зачем в ту минуту, когда самое время радоваться встрече, вспоминать о разлуке? Казалось бы, когда мы встречаемся, мы просто встречаемся. Но нет, в момент встречи вас незримой тенью начинает преследовать разлука.

Когда ты заводишь с кем-то дружбу, знай, что у тебя появился еще один потенциальный враг. Пока вы с этим человеком не подружились, он не может стать твоим врагом — это совершенно определенно. Люди пока не научились сразу становиться врагами. Чтобы стать врагом, человек вначале должен побыть другом. Путь к вражде пролегает через дружбу.

Йога говорит: «Знай, что враг тенью стоит позади». Всякий раз, когда в твоей жизни появляется новое желание, помни о его противоположности. Тогда привязанность исчезнет. Если враг стучится в твои двери, ты сможешь увидеть, что вместе с ним пришел и друг. Так бывает всегда. Друг — это тень врага; враг никогда не приходит один.

Поэтому, если человека, вступившего на путь йоги, охватывает счастье, он просто позволяет ему прийти. Он не станет с жаром его приветствовать, ведь ему известно, что счастье несет с собой свою противоположность. Когда приходит беда, такой человек приветствует ее, поскольку знает, что по ее следам идет счастье. Он соблюдает баланс, суть которого в понимании, что любое явление неизбежно связано со своей противоположностью. Нет ничего, что существовало бы без противоположности. Человек сеет семена ненависти в том, кого он полюбил. Любая наша встреча происходит для того, чтобы положить начало расставанию. Стоит нам назвать человека «своим», и мы создаем условия для того, чтобы он стал нам совершенно чужим. Стремясь к славе, вы сеете семена бесславия. Одержав победу, вы притягиваете поражение.

Однажды Лао-цзы сказал своим друзьям, что ни разу в жизни не терпел поражения. Воцарилось недоверчивое молчание. Потом друзья попросили его раскрыть секрет, почему никто не мог одержать над ним победу. Им тоже захотелось стать непобедимыми. Лао-цзы громко рассмеялся:

— Я не стану распространяться об этом перед людьми, которые еще не готовы.

— Разве мы не готовы? — воскликнули они. — Ты должен объяснить, как нам больше никогда не терпеть поражения.

— Вы обречены на поражение, ведь тот, кто не хочет быть побежденным, уже притянул его к себе, — ответил Лао-цзы. — Вот мое правило: «Никто никогда не побеждал меня, потому что я сам никогда не хотел победить». Только тот, кто жаждет победы, может быть побежден.

Как-то раз Лао-цзы проходил со своими учениками через лес. Там шла активная вырубка. Тысячи дровосеков рубили деревья, и только одно дерево стояло посреди леса нетронутым. Никто к нему не прикасался. Лао-цзы сказал ученикам:

— Пойдите и спросите у дерева, в чем его секрет. Почему оно уцелело? Может, ему известны сутры йоги? Или оно знает Дао? Почему, когда вырубают весь лес, это дерево стоит невредимым?

Ученики направились к дереву, ведь так велел им Лао-цзы. Однако они были в замешательстве — как разговаривать с деревом? Они обошли его вокруг, но как с ним заговорить? И вправду, с этого дерева не слетело ни единого листочка, все ветки были целы. Его крона была столь обширной и давала такую большую тень, что под ней могли расположиться сотни повозок с быками. Ученики решили поговорить с дровосеками, рубившими соседние деревья. Они спросили у дровосеков: