Девять возвращений
Шрифт:
Артем достал у бабушки Фроси настоящий самовар и древесных углей: вместо традиционного кофе будет русский чай. Завсектором культмассовой работы. Вот он, конечный авторитет! Самовар Любовь Егоровна заперла на складе, как и царский трон.
Ребята решили записать на магнитофон музыку для танцев. Новую. Музыку запишут Боря и Сережа. Пойдут к Майке. У нее много пластинок. Майка сказала, что принесет пластинки в школу. Но ребята сказали: не надо, лучше перепишут. А то можно случайно разбить. Бал все-таки!
Майке очень хотелось, чтобы пришел переписывать пластинки Витя. И тут ей помогла Лена. Узнала день, когда Боря и Сережа собирались к Майке, и тоже пошла и привела с собой Витю. А потом незаметно ушла без Вити. Это Майя для него надевает свои "аляски" и шарфики. Гладит волосы утюгом. Платье на бал готовит. А Витя, он ничего не видит. Или делает вид, что не видит, не замечает.
Если он не с Леной и Юрой, то возится с малышами. Все говорят, что Вите надо идти в педагогический институт. Он и сам об этом подумывает. Вера Николаевна сказала, что педсовет выдаст ему специальную производственную характеристику.
Витя в своей работе с малышами прошел через все: через подтрунивания, насмешки, снисходительные улыбки, через дружеские шаржи и карикатуры в сатирическом листке: "Кому каждая подворотня в районе говорит "здравствуй"?"
Майка, та просто негодовала, если шла с Витей. Малыши здоровались, а потом говорили:
– Можно с тобой, Витя, пройтись?
Один раз столько набралось этой начальной школы, что Майка от злости впрыгнула на парапет и побежала.
– И ты думаешь, он за меня испугался?
– рассказывала потом Майка. Нет. За них. "Непедагогично. Будут подражать и тоже лазить". Идет и говорит: "Брось ретроспективный взгляд на свой поступок..." А я говорю: "Не буду бросать никаких взглядов". Применила прессинг против его компании!
...Ретроспективный взгляд... Юра теперь далеко. У отца. Какое он примет решение? Останется или вернется? Там сейчас друзья Веры Николаевны и Григория Петровича. Случайно выяснилось. Бывшие ученики бывшего девятого "А". Строят электростанцию на берегу моря.
Лена видела, как в школу пришла Таисия Андреевна. После разговора с Леной. Очень долгого и грустного. Лена впервые пожалела Таисию Андреевну. Неожиданно для себя. Таисия Андреевна сказала, что в свое время не помогла Григорию Петровичу, а теперь не может помочь сыну. Лена ожидала, что Таисия Андреевна будет сердиться, даже обвинять Лену, но Таисия Андреевна вдруг заговорила о себе. Она вмешалась в чужую жизнь, а вмешиваться нельзя. В чужую дружбу, в чужую любовь...
– Нельзя! Нельзя!
– повторяла она с каким-то отчаянием.
– Нельзя ничего разрушать!..
Лена сидела робкая. Юрина мама впервые с ней разговаривала, и вот так. Обычно не замечала. Это в лучшем случае. И Лена старалась ходить к Юре в дом как можно реже. А теперь вот сидит, когда Юры нет, когда он ушел отсюда, и слушает Таисию Андреевну. И понимает, что нужна сейчас Таисии Андреевне.
– Иван Никитович считает, что виновных нет. А я знаю, что виновата я! И сказала об этом Юре! Пусть принимает решение, какое найдет нужным...
– Почему вы никогда не приходите к нам в школу?
– вдруг спросила Лена.
Таисию Андреевну удивил вопрос. Неужели эта девочка не поняла, о чем ей только что она говорила?
– Я виновата не только перед Юриным отцом.
– Я знаю. А вы все-таки придите, - настаивала Лена.
– Вам будет легче...
И Таисия Андреевна пришла. И Лена видела, как это было. Сняла шубу в раздевалке. "Бибифок". Во всяком случае, Лена такой представляет себе эту модную шубу. У Таисии Андреевны шуба должна быть самой модной.
В раздевалке был Вадим Нестерович. Он спросил у Таисии Андреевны:
– Вы к кому?
– К директору. Я мать Юрия Лекомцева.
– Вам давно следовало прийти.
– Да, - покорно ответила Таисия Андреевна.
Лена испугалась - вдруг Лось скажет еще что-нибудь такое, некстати. Ведь он ничего не знает...
Но Вадим Нестерович ничего больше не успел сказать, потому что с криком и воем прибежали в раздевалку малыши группы продленного дня. Вадим Нестерович спустился вниз, чтобы присутствовать при одевании маленьких. И ему пришлось вмешаться и наводить порядок. А Лена спустилась вниз, потому что из окна увидела Таисию Андреевну. Хотела к ней подойти, но помешал Лось. И Лена как-то растерялась и не подошла.
Спустился в раздевалку и Витя. Помогал в какой-то группе продленного дня, создавал, очевидно, новую постановку. Сказку уже "сыграли", и трон был возвращен в театр.
Лена хотела поговорить с Витей о Таисии Андреевне, но когда ты окружен начальной школой, толком не поговорить. Необходим прессинг, Майка права.
16
Лена идет одна из школы.
Устала. Вместе с Варей они переделали кучу дел: помогали Антонине Дмитриевне переписать расписание, привели в порядок ведомость по сбору комсомольских взносов, а потом пришел уполномоченный по вторсырью и Лена объяснялась с ним (ей поручил Витя, потому что спешно куда-то ушел), сдавала тюки макулатуры, которую собрали его малыши. Похоже, они тоже начали заниматься финансовыми операциями.
Попробовала сегодня рассказать классу, куда и зачем уехал Юра. Хотела, чтобы это сделал Витя, но потом решила сама. Лучше ее никто не объяснит. И Варя посоветовала. А может быть, Вера Николаевна сказала Варе, чтобы так было? Лене не сказала, а Варе сказала? Потому что Вера Николаевна сама никогда не говорила о Юре с Леной.
Класс слушал внимательно и напряженно. Надо решать, что делать. Юра пропускает занятия "без оправдательных причин". А тут в "Комсомольской правде" начали еще обсуждать какого-то "конфликтующего Пашку" из одной московской школы.
Этот "конфликтующий Пашка" своим поведением очень напоминал Юру. То обвинил класс в узости и пассивности интересов, кричал: "Эй вы, инертники!", то написал домашнее сочинение всего из двух слов: "Нет темы", то, начитавшись непрограммных книг, получал сплошные пятерки, то ничего не читал и получал сплошные двойки. Газета спрашивала: что это - самобытность или тщеславие?
В классе думали вначале, что Юра тоже выкинул свой очередной номер. Он ведь всегда конфликтующий. Но потом поняли, что Юра в настоящем конфликте. И дело здесь не в самобытности или тщеславии. Даже Сашка выступил за Юру: