Чтение онлайн

Медленно подошла к окну, открыла его. В лицо ударил свежий воздух. Наверное, таким свежим он еще никогда прежде не был. Это тоже показалось мне странным.

С русыми кудрями принялся играть ветер. Я попыталась откинуть их назад, и сначала это получилось, но потом они все равно вяло высыпались на подоконник. Они вообще всегда были непослушными. Вечно растрепывались и спутывались, даже если полчаса простоять с расческой у зеркала.

Как же прекрасен мир ранним утром. На улице ни души, земля только-только прогревается первыми лучами солнца после ночного холода, а перед домами аккуратными рядами стоят дорогие и не очень машины, дожидающиеся своих хозяев, которые все еще десятый сон смотрят.

Хоть и рано, но пора бы и в школу собираться. Для меня каникулы закончились только сегодня. И надо же мне было дожидаться этого эгоистичного...

Дамиан. Снова бешено колотится сердце. Я уже скучаю без него. И уже ненавижу себя за то, что увидела их вдвоем. Если бы я не устроила весь этот спектакль, то все было бы по-прежнему. Все было бы так, как и должно быть. И будущее...будущее тоже было бы. Может...позвонить? Попросить прощения...просто попросить прощения и все. Как будто и не было ничего. Я немного поколебалась. Все-таки уже не первый раз я застаю его с другими девушками и прощаю. А он строит из себя самодовольного и эгоистичного...

Дамиан. Мне было уже все равно. Я оглядела комнату в поисках телефона, подошла к кровати, одернула одеяло, покопалась в шкафу и ящиках тумбочки, вывернула карманы. Нет телефона. Как же так?! Вся музыка, все фотографии, вся моя жизнь!

Я забралась под кровать - обшарила все там, заползла под ковер - там тоже ничего кроме пыли и нескольких пазлов с изображением облаков в небе. Поднялась, выскочила из комнаты, кинулась к соседней двери.

– Оливер!
– заверещала я, колотя в дверь племянника.
– Это ты спер мой телефон?

Из-за двери доносилось только мирное сопение. Видимо, это не он.

Бросилась вниз по лестнице и очутилась на кухне. Горячим завтраком здесь не пахло. Да и вообще еда здесь водилась редко. Не из-за того, что у кого-то не было желания готовить, а из-за проблем с деньгами. Да. В наше время в некоторых семьях деньги становятся редкостью. Может, люди побогаче даже любовь за деньги покупают, а у нас такие вот штучки не выйдут. Главное чтобы еда была, да аренду за дом вовремя выплачивать. Хотя мы, наверное, и так уже задолжали.

За шатким столом сидела моя старшая сестра Инга. В ушах наушники с очередной попсовой песенкой, в руках один из тех толстенных женских журналов, которых под ее кроватью и так скопилось уже порядочное количество, а перед ней - весь ее огромный набор косметики. До сих пор удивляюсь, как все это умещается в одну косметичку. По мне так трех коробок из под холодильника не хватит.

– Где мой телефон?
– требовательно спросила я.

Она кинула на меня ленивый взгляд, пожала плечами и перевернула очередную страницу журнала. Я вздохнула и попыталась успокоиться. Возможно, я выронила его вчера на улице, когда упала. Когда упала... Что же было дальше? Не помню.

Спокойно подошла к холодильнику, открыла его по привычке. Как и предполагалось - пусто.

– Родителям и так аренду нечем платить, а ты еще и телефоны теряешь. Нового тебе никто покупать не будет, - заметила Инга. И знала бы она, как тяжело это слышать. И как стыдно.

Я закрыла холодильник, окинула взглядом кухню. Ни следа моего телефона. Да и откуда ему тут взяться?

Медленно поднялась по лестнице, взяла школьную сумку из комнаты, спустилась, обула кроссовки, которые уже давно и на кроссовки-то не похожи от старости и вышла на улицу. Автобус приедет еще не скоро. Может, через час, может, через полчаса.

Я пойду пешком. Я так часто делаю и, обычно, это является причиной всех моих опозданий, но идти пешком в одиночестве лучше, чем ехать в автобусе с придурками, которые только и норовят кинуться чем-нибудь, или просто посмеяться. Над прической, над походкой, даже над этими безобразными кроссовками. Придурков этих было не много, но достаточно, чтобы превратить школьную жизнь в самый настоящий кошмар.

А тут тихо. Идешь по улице, все еще спят. Даже собаки не лают. Только листья шелестят от внезапного ветерка. Вот дом семьи Митчелов. В Эрона Митчела я была влюблена лет в двенадцать. А вот и дом Картеров. В Рея Картера я была влюблена уже в тринадцать...

Теперь все это кажется мне смешным и непонятным. И эти самые парни смешными и непонятными. Дамиан. Нет...Дамиан никогда не был похож ни на Эрона, ни на Рея. И ни на кого другого. Дамиан наглый, в чем-то эгоист...но он особенный. Вот почему после стольких ссор, слез и криков я все равно продолжала любить его. Без него мне чего-то не хватало. Будто бы от меня оторвали кусок, да так и оставили. Вся жизнь до него была похожа на черно-белый телефон без каких-либо функций, а после него преобразилась в цветной со множеством возможностей и, может, даже голографический.

Дом семьи Джонстон. Дом Дамиана. У него очень красиво. Весь дом вдоль и поперек обставляла и украшала миссис Джонстон, а вкус у нее отменный.

Не успела я пройти мимо, как дверь открылась и на порог, с сумкой через плечо, вышел Дамиан. В теплой синей толстовке с капюшоном, широких джинсах и громоздких кроссовках. Волосы у него были такие же непослушные как и у меня. Даже тоже же цвета, только чуть светлее. Глаза у нас с ним тоже были одного цвета, но его глаза...его глаза были другие. Ни у кого я больше не видела таких глаз. Тусклые, будто бы затуманенные. И смотрят не на тебя, а как будто сквозь. Как будто все равно на что смотреть. Он говорил, что это все из-за травы, которую он совсем недавно курил. А может и не только из-за травы. Может еще и из-за прочих препаратов, алкоголя и...

– Дамиан!
– крикнула я, но он как будто не услышал.

Хотя нет. Услышал. И прибавил шаг.

– Дамиан!
– крикнула я снова и побежала к нему в своих сто раз заштопанных кроссовках. Мне показалось, что отклеивается подошва.

– Что?
– грубо бросил он, когда я уже шла рядом с ним по тротуару и робко старалась заглянуть в его глаза.

– Я...знаешь, я хотела позвонить, как только проснулась...

– Не стоило, - так же грубо отрезал он.

Он опять втаптывал меня в грязь по самую шею, но я ничего не могла с этим поделать.