Чтение онлайн

Ломэн задал мне несколько вопросов, и я сообщил основные факты. Про китайца он не спрашивал:

если мне не требуется помощь, чтобы замести следы, значит, все в порядке.

— Машину, может, и найдут. В Бангкоке не так много “линкольнов”. Но служба безопасности не станет совместно с полицией проводить общегородскую операцию по розыску автомобиля. Сами знаете, как службы безопасности любят делиться информацией. — Он отвернулся и спросил:

— Про покойника им сказали?

— Нет.

Если при выполнении задания работник Управления совершает убийство, только руководитель операции решает, сообщать об этом местным властям или нет.

— Вы можете сообщить об этом попозже, Ломэн?

— Зачем?

— Хочу еще раз осмотреть склад. На это мне потребуется часа два-три.

Ломэн подумал и согласился.

Он был сама вежливость и сегодня со мной не собачился. Ломэн считал, что операция провалится, и не хотел отвечать за свои неправильные решения. Поэтому он предоставил мне полную свободу действий. Я предпочитал работать в одиночку, и Ломэн понял, что мешать мне не надо. Он все равно был уверен, что операция закончится провалом.

Я взглянул на часы. Китаец был убит полтора часа назад.

— Если понадобится, я свяжусь с вами.

— Пангсапа может позвонить и…

— Подождет.

— Думаете, у вас что-то получится, Квиллер?

— Может, получится, может, нет. Бог его знает. Ему ничего не оставалось, как ознакомить меня с обстановкой:

— В нашем распоряжении около сорока восьми часов. Именно столько времени потребуется, чтобы доставить Хуа Сюли из Дарэмской тюрьмы в Лондон, а оттуда на самолете к китайской границе. Куо узнает об этом и поймет, что обмен состоится в ближайшее время. Сегодня или завтра Куо предпримет решающую попытку вырваться из Бангкока. В Англии все ошеломлены. Люди знают, что Представитель исчез и находится в опасности. Те немногие высокопоставленные лица, которым известно об обмене, встревожены. Вместе с Ли мы передадим Китаю оружие огромной потенциальной мощности.

Я сказал:

— За сорок восемь часов можно найти Представителя. Но нам должно повезти. Господи, сделай так, чтобы нам повезло.

Я вылез из такси недалеко от склада и подошел к двери, выходившей в проулок. На удачу особо рассчитывать не приходилось, но оперативник обязан проверять свои подозрения. Китаец сказал водителю, что вернется через час. Тридцать минут назад Куо и его люди начали беспокоиться. Пройдет еще полчаса, и они поймут, что с китайцем что-то случилось. Если они люди хладнокровные, о нем забудут. Хотя вряд ли: а вдруг его поймали, и он не успел проглотить таблетку цианистого калия? Вдруг его уже допрашивают профессионалы? Нет, сейчас они не чувствуют себя в безопасности. Вдруг китаец раскололся и полиция уже окружила их убежище?

Чтобы войти на склад, им придется или взломать дверь, или открыть ее отмычкой. Через какую дверь они попытаются войти, я не знал и поэтому решил подождать их внутри. Оружие мне не понадобятся: никто не заметит меня на складе. Они заберут труп и поедут в свое убежище. Надо незаметно проследить их. Если меня засекут, они обрубят хвост, и я упущу последнюю возможность найти Представителя.

Я тихо, как кошка, обошел склад, открыл дверь, запер ее за собой, повернулся, посмотрел по сторонам.

Труп исчез.

Я стоял, боясь пошевелиться.

На полу темнеет маленькая лужица крови. Неподвижно висят змеи, стоит мертвая тишина.

По спине у меня побежали мурашки, но я остался на месте и еще минуты две внимательно рассматривал воздушные змеи. За ними удобно прятаться — они поглощают звук, но если пошевельнешься, змеи закачаются.

Змеи висели неподвижно.

Очевидно, водитель “линкольна” обо всем доложил Куо, и тот не стал ждать, рассудив, что китаец, хотя и хозяин положения, находится один на один с вражеским агентом. Кто-то немедленно отправился на склад, нашел труп и вывез его отсюда.

Черт возьми, вернуться бы чуть раньше!

Все тихо. За пять минут я обшарил оклад, не переставая злиться на самого себя, меня жгли стыд и разочарование, я надеялся, что они все еще здесь.

Но их уже не было. Я открыл дверь, вышел на улицу, краем глаза заметил взмах руки; когда раздался взрыв, я отбежал уже от двери шагов на десять.

Два года назад я в последний раз проходил переподготовку в Норфолке, в доме, который мы называем “коробка с петардами”. Там в тебя швыряют пиропатроны с сажей, и лучшие отметки получает человек с самым чистым лицом.

Я упал головой от взрыва, закрыл руками лицо и сжал ноги вместе: подошвы моих ботинок превратились в щит, в них впились осколки.

Взрывная волна чуть не сорвала с меня пиджак. В воздух полетели обломки кирпичей. Что-то врезалось в землю рядом с моей головой и разлетелось вдребезги.

Грохот взрыва перестал давить мне на барабанные перепонки, я услышал вой сирен. Вскоре раздался топот бегущих ног, и в проулок вбежали полицейские.

Они и помогли мне подняться.

Через два часа я позвонил в английское посольство и попросил соединить меня с комнатой № 6. К телефону подошел Ломэн.

— Послушайте, я тут в палате, в полицейском госпитале. У них ко мне куча вопросов. Вытащите меня отсюда.

Последовала короткая пауза. Потом вопрос:

— Это на той же улице, что и посольство?

— Да. И побыстрее, а то они мне уже до смерти надоели.

Он сказал, что скоро будет: от посольства до госпиталя минут пять ходьбы.

Я провел пятьдесят неприятных минут на операционном столе: глубокие царапины от осколков на левой голени, обоих плечах и затылке; ссадины и ушибы на коленях, локтях, грудной клетке. Швы на левой руке разошлись. Мной занимался хирург, который утром зашивали мне руку. Я сказал, что упал в шахту лифта, но ему было не до шуток, и он ответил, что при падении в шахту лифта осколочных ранений не бывает. Хирург успокоился, когда обнаружил, что сотрудники службы безопасности меня знают.

Они были настроены весьма серьезно: служба безопасности считала, что взрыв имеет отношение к похищению Представителя. Трое работников службы сидели вокруг моей постели и допрашивали меня, когда вошел Ломэн. Я сказал ему:

— Я ничего не знаю. Кто-то бросил в меня гранату и убежал, вот и все. И ради Бога, выпроводите их отсюда — мне нужно подумать, а они мешают.

Эти трое понимали по-английски, и мои слова им не понравились. Ломэну пришлось пообещать, что я дам исчерпывающие письменные показания, когда приду в себя.