Девятимечье. Тетралогия
Шрифт:
Ведьма бросилась в каюту, схватила короткий тугой лук, подаренный ей одним из матросов, прицепила к поясу колчан со стрелами и выбежала на палубу.
Темные эльфы готовились к бою. Вызванная Каллонэ волна сама несла шхуну, и в управлении корабль не нуждался, потому все пираты вооружались. Более половины держали наготове такие же короткие луки, как у Марийи, мечи, сабли, эльфийские клинки, и все прочее оружие ближнего боя пока висело на поясах, лежало на досках палубы, ожидая своей очереди.
А корабли тем временем сближались. Девушка уже могла различить в темноте наступающей ночи орков, в свою очередь готовившихся к бою, и их шамана, протяжно выкрикивающего – пением это было не назвать – гортанную мелодию. У борта драккара за прикрывающими от стрел навесами несколько орков спешно готовили какое-то орудие.[30]
– Стрелы на тетиву! – крикнул Ланнокиа, красноволосый эльф, командовавший стрелками. – Приготовиться стрелять!
Марийа на миг замешкалась – все же до сих пор она никогда не стреляла по живым мишеням.
– Приказ отдан для всех лучников, оран-ххэ, – раздался за ее спиной тихий голос. Ведьма мгновенно обернулась.
На нее чуть насмешливо смотрела коротко стриженная эльфийка. Стрела на тетиве ее лука как будто случайно смотрела в лицо Марийи.
Вспыхнув, девушка рванула из колчана стрелу, не очень умело положила ее на тетиву, прицелилась в бегущую по палубе драккара фигуру.
– Залп!
Полтора десятка стрел взмыли в воздух, а Ланнокиа уже кричал:
– Стрелы на тетиву!
Марийа даже не успела понять, попала ли она в кого-нибудь. Подчиняясь приказу командира лучников, она автоматически выхватывала и отправляла стрелу за стрелой во вражеский корабль. Буквально через несколько секунд заныла левая рука, которой она держала лук, но приказ следовал за приказом, и девушка продолжала стрелять, уже просто наугад в темноту, практически не целясь.
Волна мчала шхуну прямо на драккар, эльфы стреляли, большая часть стрел отлетала от защитных навесов, но несколько орков все же упали, пронзенные кто двумя, а кто тремя смертоносными наконечниками.
Зеленокожие тем временем закончили готовить оружие. Они очень быстро убрали навес, и до эльфов донесся крик: «Рагх!»[31]
Гулко тенькнула тетива чего-то, отдаленно похожего на помесь катапульты с арбалетом, и через борт драккара на бешеной скорости перелетел какой-то предмет, размером с крупное яблоко. Он ослепительно сверкнул, отражая лунный блик, и…
– Рикхарта, быстро! – заорал откуда-то справа Храссэн’кхэ.
Стриженая эльфийка мгновенно прыгнула в сторону, выхватывая из колчана стрелу – Марийа успела только отметить, что эта стрела была длиннее остальных и оперение у нее было другое, черное – и, вскинув лук, выстрелила.
Орочий снаряд со звоном разлетелся на куски, и на поверхность вод пролился… жидкий огонь! Марийа различила, как к орудию бросились трое орков, один из них тут же рухнул, пронзенный стрелой Рикхарты, но оставшиеся двое мгновенно перезарядили катапульту, и в сторону шхуны ринулся еще один снаряд.
– Лучникам – продолжать стрелять! Рикхарта, сбивай эту дрянь, любой ценой сбивай, – кричал архати, целясь из длинного составного лука в шамана орков. Но его стрела вспыхнула, не долетев до зеленокожего два фута.
– Приготовить абордажные крючья! Лучникам – берите орудие ближнего боя!
По воде бежали языки пламени – стриженая эльфийка сбила еще два снаряда с жидким огнем. Марийа бросила куда-то лук, выхватила кинжал из ножен…
– Не пойдет, с этим ножичком тебя убьют в один момент, – Кедаркиан, неведомым образом оказавшийся рядом, протянул девушке узкий, чуть изогнутый меч длиной около двух футов. Эльфийский клинок, такой же, каким она училась фехтовать.
Глухо ударился абордажный крюк, впиваясь зубьями в борт «Буревестника». В ответ на драккар полетели веревки и крючья со шхуны…
Каллонэ погасил волну за миг до того, как корабли столкнулись бортами. Сухой треск дерева, крик кого-то, не удержавшегося при ударе, плеск воды, сомкнувшейся над головой несчастного… Маг быстро выкрикнул еще одно заклинание и взмыл в воздух. Длинные белые волосы развевались за его спиной. Дернувшись, он в полете увернулся от брошенного в него метательного топорика и устремился к кормовой части драккара, туда, где готовился к схватке с ним зеленокожий шаман.
Большая часть эльфов была уже на палубе вражеского корабля, рядом с Марийей осталась только Рикхарта.
– Что ты стоишь, оран-ххэ? Все сражающиеся – уже там! – закричала она, целясь в какого-то орка.
Окрик вывел девушку из ступора, она закричала что-то, сама не понимая, что кричит, и взлетела на борт шхуны, одним прыжком перемахивая на драккар.
Над головой свистнул чей-то топор, не оборачиваясь, ведьма наугад полоснула клинком, услышала сдавленный крик, прыгнула в сторону, уворачиваясь от падающего орка, отбежала на несколько шагов, огляделась…
Звенела сталь, хрипели умирающие. В десятке футов от Марийи зеленокожий, сжимающий в руке снаряд с жидким огнем, целился во что-то на борту «Буревестника». Проследив за его взглядом, ведьма увидела Кедаркиана, окруженного тремя прорвавшимися на шхуну орками. Архати с бешеной скоростью вращал палаш, не позволяя противникам приблизиться. Как только представился момент, он прыгнул вперед, ускальзывая из-под удара секиры, и рубанул палашом сверху вниз, с невероятной для эльфа силой разрубая пополам одного из орков и отсекая по плечо руку второму. Храссэн’кхэ был увлечен схваткой и не видел угрозы со стороны драккара.
Марийа с невероятной точностью представила, как Кедаркиан по привычке отобьет палашом летящий в него снаряд и как жидкий огонь потечет по его телу, впитываясь мгновенно в одежду, пожирая плоть…
В этот момент драккар содрогнулся, будто бы нечто с силой ударило его по днищу. Марийа поскользнулась, не удержалась на ногах и рухнула на палубу. Корабль резко качнуло, многие попадали…
А за правым бортом из вод поднималась огромная голова морского змея.
Закричал какой-то орк, охваченный пламенем – один из снарядов разбился на палубе драккара, и по кораблю растекался жидкий огонь. Кто-то из темных эльфов заковыристо ругался на родном языке.