Девятимечье
Шрифт:
— Но к чему такая спешка? — спросил Вивьенн.
Двое вампиров и Хранитель стояли на морском берегу. Полная луна отбрасывала блики на волнующуюся воду, наполняя красивый, но простой пейзаж каким-то мистическим очарованием.
— Вчера на площади казнили вампира из Рэйкорна. Я не успел ему помочь, — коротко ответил Волчонок. — Сумел подойти, когда он уже умирал. Он узнал меня, и его последними словами была просьба как можно скорее встретиться с герцогом Рэйкорна. Видимо, этот самый герцог продолжает слать послов… интересно, если ему так нужна эта встреча, почему он сам не придет?
— Во-первых, герцог едва ли знает, что именно происходит на Некрополе, — ответил Вивьенн. — Во-вторых… он не может покидать свой замок.
— Почему?
— Это не моя тайна, — вампир склонил голову. — Я не могу об этом говорить.
— Ладно, не можешь — значит, не можешь. Суть в том, что я должен побыстрее попасть на Рэйкорн и узнать, что там происходит, — упрямо проговорил Волчонок. — Я должен знать, можем ли мы быть союзниками или хотя бы не врагами.
— Повелитель, если вы не хотите открыть нам истинную причину, то так и скажите, — немного обиженно бросил Мартин.
Хранитель тяжело вздохнул.
— Спустя примерно шесть-семь декад остров Некрополь прекратит свое существование. Почему — пока неважно, — короткими, рубленными фразами заговорил он. — Я не могу предотвратить эту катастрофу. Именно поэтому я стараюсь, чтобы люди как можно меньше сил тратили на обустройство здесь. Я собираюсь вести с герцогом Рэйкорна переговоры о переселении жителей Некрополя на Рэйкорн. Времени в обрез, потому и отправляюсь прямо сейчас.
Четырнадцатая глава
У каждого разумного существа, будь то человек, дракон, эльф, орк, или кто угодно еще, есть какие-то вещи, которых он терпеть не может. Кто-то не выносит, когда хрустят пальцами, кто-то ненавидит, если трогают его кружку, кто-то содрогается, если при нем сморкаются, кто-то готов убивать за привычку грызть ногти…
Мария же ненавидела, когда она, очнувшись, не могла сразу понять, где она находится и что произошло перед тем, как она уснула или потеряла сознание. А поскольку за время ее жизни на Аенгросте приходить в себя неизвестно где, неизвестно как там оказавшись, почти вошло в привычку, эльфа приучила себя прежде чем открывать глаза, тщательно восстанавливать в памяти все, что предшествовало ее «засыпанию», и, по возможности, сканировать окружающее пространство. И терпеть не могла, когда ее прерывали.
«Нашлась пропажа», — негромко проговорил кто-то, явно обращаясь к ней.
Девушка вздрогнула, едва сдерживая ругательства — очень уж хотелось этого кого-то послать куда подальше… но вовремя опомнилась, все же узнав этот спокойный, доброжелательный, порой немного насмешливый голос. Голос, которого она не слышала уже девять декад…
«Эстаи!»
«Тише, тише», — казалось, Меч улыбается.
«Но… что случилось? И… как ты можешь со мной разговаривать? Ведь ошейник…»
«Какой ошейник?»
Мария медленно подняла руку, коснулась шеи. Ненавистного стального ободка не было!
«Это ты сделал?»
«Нет, ты сама, хоть и неосознанно. Я не мог дотянуться до тебя все это время. Как только ошейник перестал действовать — я позвал тебя, но ты была без сознания. Мне даже пришлось самому считывать твою память, чтобы понять, что здесь вообще произошло».
«И… что скажешь? По поводу моих действий. Кажется, мне почти удалось сделать так, чтобы Алеарт стал моим».
«Посмотрим, — уклончиво отозвался Меч. — Впрочем, у нас есть время поговорить, пока твое тело приходит в норму, это займет еще около десяти минут. Советую пока что по возможности не двигаться, особенно резко — слишком много всего надо поправить».
«Поправить? А что случилось вообще? Я помню только, что здесь убивали девушку, дочку того капитана, я попыталась вмешаться, а потом меня схватили, и… не знаю, дальше ничего не помню».
Эстаи полминуты молчал, потом тяжело вздохнул.
«Натворила ты дел, девочка. Драконий гнев в таком состоянии, при полном энергетическом истощении, да еще и без меня… Хорошо, что ошейник не выдержал превращения, а то ты погибла бы».
«П-подожди, какого превращения? Почему погибла бы? Что вообще случилось?»
«Если вкратце, то ты впала в драконий гнев. Это особое состояние Хранителя, в котором его силы многократно возрастают, но он почти не осознает себя, его разум захвачен яростью. Помнишь историю Нииля? Вот он тогда впал в драконий гнев. А если катализатором этого состояния становится что-то совсем из ряда вон выходящее, или же нечто, приводящее Хранителя в ярость, неконтролируемую и безо всякого драконьего гнева, то есть вероятность того, что Хранитель сам превратится в дракона. На время, конечно. Вот это с тобой, собственно, и произошло».
«Я… превратилась в дракона?!?» — ошарашено пробормотала Мария.
«Именно. Потому и ошейник не выдержал».
«И… что я сделала?»
«Да ничего такого особенного. Сожгла всех мучителей, и заодно — тех двоих, которым было уже не помочь. Напугала спасенную девушку до обморока — впрочем, ей полезно. Ну, разумеется, заявила о себе всем магам Эгленора как минимум, а то и других алеартских городов. И остальным двум Хранителям».
«Ой-ё… Это совсем плохо?»
«Уже — нет. Скажем так, то, что о тебе теперь знают все маги Синклита и многие простые жители, которые почувствовали выплеск Силы, хотя и не смогли определить, что это Предел — это не очень страшно, особенно учитывая то, что о тебе и так знали. А вот Хранители… это хуже. Впрочем, тебя это сейчас волновать не должно».