Чтение онлайн

Она уткнулась лицом ему в плечо:

– Теперь все будут это делать.

На долю секунды Льюис позволил себе поверить, что произошла ошибка, что его сын ни в кого не стрелял. В каком-то смысле это действительно был не Питер. Вернее, тот, кто открыл стрельбу на глазах у сотен свидетелей, не был тем мальчиком, который накануне перед сном разговаривал со своим отцом. Речь шла о машине Питера. «До конца месяца ты должен пройти техосмотр», – напомнил Льюис. – «Да, я уже подал заявку».

Получается, это тоже была ложь?

– Адвокат… – начала Лейси.

– Он обещал позвонить.

– Ты сказал ему, что у Питера аллергия на моллюсков? Если он съест…

– Сказал, – ответил Льюис, хотя на самом деле не говорил.

Он представил себе Питера в одиночной камере графтонской тюрьмы – они каждое лето проезжали мимо этого здания по дороге в Хаверхилл на ярмарку. Он подумал о Питере, который на второй день запросился из детского лагеря домой. Он подумал о сыне, который остался его сыном даже после того, как совершил ужасное – настолько ужасное, что он, Льюис, больше не мог закрыть глаза и не увидеть самых страшных на свете вещей. Вдруг ему стало трудно дышать, собственные ребра как будто сдавили легкие.

– Льюис? – Чуть отстранившись, Лейси заметила, как он глотает воздух. – Все в порядке?

Он кивнул, улыбнулся, но ничего не смог сказать.

– Мистер Хоутон? – (Они оба подняли глаза и увидели стоящего перед ними полицейского.) – Сэр, прошу вас ненадолго пройти со мной.

Лейси тоже встала, но Льюис ее отстранил. Он не знал, куда этот коп ведет его и что собирается показать. Вероятно, жене лучше было не видеть этого. Льюис прошел следом за полицейским в собственный дом, где люди в белых перчатках перерывали кухонные шкафы и полки кладовой. Поняв, что его ведут в подвал, Льюис покрылся испариной. Значит, дело было в том, о чем он так упорно старался не думать с тех самых пор, как Лейси ему позвонила.

В подвале уже стоял другой полицейский, заслонявший Льюису поле зрения. Здесь, внизу, было холоднее, чем в жилой части дома, но Льюис продолжал потеть. Ему даже пришлось промокнуть лоб рукавом.

– Эти винтовки, – спросил полицейский, – принадлежат вам?

– Да, я охочусь, – сглотнув, ответил Льюис.

– Скажите, мистер Хоутон, все ли ваше оружие на месте?

Полицейский сделал шаг в сторону, чтобы Льюис мог увидеть содержимое сейфа через стеклянную дверцу. Три винтовки стояли у стенки ящика, как девушки, которых никто не приглашает танцевать. Двух не хватало. У Льюиса подкосились ноги. До сих пор он позволял себе не вполне верить тем ужасам, которые люди говорили о Питере. Позволял себе надеяться, что произошел какой-то кошмарный несчастный случай. Теперь он начал испытывать чувство вины.

Льюис посмотрел полицейскому прямо в лицо, не выдавая своих эмоций, и подумал: «Этому я научился у сына».

– Нет, – сказал он, – не все.

Первое неписаное правило адвоката гласит: веди себя так, будто все знаешь, даже если на самом деле не знаешь ничего. Когда берешься защищать неизвестного тебе человека, у которого, возможно, есть все шансы быть оправданным, а возможно, и никаких, ты должен держаться с ним бесстрастно и вместе с тем произвести на него впечатление. Нужно сразу же установить рамки: босс здесь я, поэтому ты будешь говоришь только то, что я хочу услышать.

Джордан уже сто раз успел побывать в такой ситуации. Сто раз он сидел в этой самой комнате свиданий, ожидая, когда появится его новый временный источник дохода. Казалось, он все здесь видел, никто и ничто его больше не удивит. Потому-то он и был так поражен, когда Питеру Хоутону это удалось. Количество убитых и раненых, ужас на лицах свидетелей, дававших интервью тележурналистам, – принимая во внимание все это, он, опытный адвокат, рассчитывал увидеть кого угодно, только не тощего веснушчатого очкарика.

Преодолев первоначальную растерянность, Джордан подумал: «Это можно обернуть в пользу подзащитного».

– Здравствуйте, Питер, – сказал он. – Меня зовут Джордан Макафи, я адвокат. Ваши родители наняли меня, чтобы вас защищать.

Ответа не последовало.

– Садитесь.

Мальчик остался стоять.

– Ну, если не хотите, то и не садитесь. – Джордан, приняв деловой вид, посмотрел на Питера. – Завтра вам предъявят обвинение. Шансов на освобождение под залог нет. Завтра, перед тем как вас повезут в суд, у нас будет возможность ознакомиться с пунктами обвинения. – Помолчав, чтобы Питер переварил информацию, адвокат продолжил: – С этой минуты вы не один. Я буду вас поддерживать.

Может быть, Джордану это только показалось, но два последних предложения как будто бы зажгли в глазах его подзащитного какую-то искру, которая, однако, мгновенно погасла. Питер безучастно уставился в пол.

– Ну хорошо, – сказал Джордан, вставая. – Вопросы есть?

Вопросов, как и следовало ожидать, не оказалось. «Общаться с таким „разговорчивым“ клиентом то же самое, что болтать с кем-нибудь из его наименее удачливых жертв. А может, он тоже жертва», – подумал Джордан, поймав себя на том, что его мысли стали чертовски похожи на мысли жены.

– Увидимся завтра.

Он уже постучал в дверь, чтобы охранник увел мальчика, когда тот вдруг заговорил.

– Скольких я убил? – спросил он.

Джордан, уже взявшийся за дверную ручку, на секунду замер. Потом, не поворачиваясь к клиенту, повторил:

– До завтра.

Доктор Эрвин Пибоди жил на другом берегу реки, в Норвиче, штат Вермонт, и по совместительству преподавал психологию в колледже Стерлинга. Шесть лет назад в соавторстве с несколькими другими исследователями он опубликовал работу на тему насилия в школе. Это было для него просто академическим экзерсисом, о котором он уже почти забыл. Тем не менее филиал компании Эн-би-си в Берлингтоне пригласил Пибоди принять участие в утренней новостной передаче, которую он сам иногда смотрел, пока ел хлопья с молоком, – смотрел исключительно для того, чтобы посмеяться над ошибками безграмотных дикторов. Но когда продюсер сказал: «Мы ищем кого-нибудь, кто может проанализировать ситуацию с психологической точки зрения», Эрвин тут же ответил: «Я к вашим услугам».

– На какие тревожные признаки родителям следует обращать внимание? – спросил ведущий.

– Тревожные признаки? – повторил Эрвин. – Ну, во-первых, молодые люди, склонные к насилию, часто сторонятся своих сверстников и вообще держатся обособленно. Во-вторых, они могут говорить о желании причинить вред себе или другим. В школе у них, как правило, плохо с учебой или их подвергают дисциплинарным взысканиям. Им недостает общения с кем-нибудь, кто помог бы им ощутить собственную значимость.