Чтение онлайн

– У вас не было возможности проверить, говорит ли он вам правду, ведь так?

– У меня есть кое-какой опыт, мисс Левен, – сказал психиатр. – Я проводил беседы со многими людьми и вижу, когда кто-то пытается меня обмануть.

– Одним из способов определить, говорит ли подросток правду, является анализ условий, в которых он находится, правильно?

– Конечно.

– А условия, в каких находился Питер, – это тюремное заключение и обвинение в десяти убийствах первой степени?

– Правильно.

– Таким образом, – сказала Диана, – есть основания полагать, что у Питера был огромный стимул найти способ оправдать себя.

– Или, мисс Левен, – возразил доктор Ва, – можно с таким же успехом утверждать, что ему уже нечего было терять, сказав правду.

Диана поджала губы: обычное «да» или «нет» было бы куда как лучше.

– Вы сказали, что в определенной степени на ваш диагноз ПТСР повлиял тот факт, что Питер предпринимал попытки обратиться за помощью, но это ни к чему не привело. Вы опирались на информацию, полученную от него во время ваших бесед?

– Да, а также от его родителей, кое-кого из учителей, которые выступали свидетелями обвинения, мисс Левен.

– Вы также сказали, что о диагнозе ПТСР свидетельствовало и то, что Питер убегал в мир фантазий, правильно?

– Да.

– И вы основываетесь на компьютерных играх, о которых вам рассказал Питер во время бесед?

– Правильно.

– Правда ли, что отсылая Питера к доктору Гертцу, вы сказали ему, что его мозг будут сканировать?

– Да.

– Разве не мог Питер сказать доктору Гертцу, что улыбающееся лицо кажется ему злым, если бы знал, что это подтвердит ваш диагноз?

– Полагаю, такое возможно…

– Вы также сказали, что прочтение электронного письма утром шестого марта привело Питера в состояние диссоциации, которое продолжалось достаточно долго, для того чтобы успеть устроить побоище в Стерлинг Хай…

– Протестую…

– Принято, – сказал судья.

– Руководствовались ли вы для определения заключительного диагноза чем-либо еще, кроме слов Питера – Питера, который сидел в тюремной камере и обвинялся в десяти убийствах и в девятнадцати покушениях на убийство?

Кинг Ва покачал головой.

– Нет, но любой другой психиатр поступил бы так же.

Диана только приподняла бровь.

– Любой психиатр, который хочет заработать две тысячи долларов в день, – сказала она и, прежде чем Джордан успел возразить, отозвала свое замечание. – Вы сказали, что у Питера была склонность к самоубийству.

– Да.

– Значит, он хотел себя убить?

– Да. Это обычный симптом пациентов с ПТСР.

– Детектив Дюшарм в своих показаниях сказал, что в то утро в школе было обнаружено сто шестнадцать гильз. Плюс тридцать неиспользованных патронов, которые были найдены у самого Питера. Плюс еще пятьдесят два неиспользованных патрона лежали в рюкзаке, который он принес с собой, вместе с двумя ружьями, которые он не использовал. Посчитайте, пожалуйста, господин доктор, о каком количестве патронов мы говорим?

– Сто девяносто восемь.

Диана повернулась к нему лицом.

– На протяжении девятнадцати минут у Питера было двести возможностей убить себя, вместо любого из учеников, в которых он выстрелил в Стерлинг Хай. Правильно, господин доктор?

– Да, но между самоубийством и убийством чрезвычайно тонкая грань. Многие люди, находясь в состоянии депрессии и приняв решение покончить собой, в последний момент решают убить другого человека.

Диана нахмурилась.

– Мне казалось, Питер пребывал в состоянии диссоциации, – сказала она. – Мне казалось, он был не способен принимать решения.

– Так и было. Он спустил курок, не думая о последствия и не осознавая, что делает.

– Может быть, а может быть, думал, переступать ли ему тончайшую черту, да?

Джордан встал.

– Протестую. Она запугивает моего свидетеля.

– О, ради бога, Джордан, – рассердилась Диана, – не надо использовать свои адвокатские штучки в мой адрес.

– Порядок в суде, – предупредил судья.

– Вы также говорили, господин доктор, что это состояние диссоциации Питера закончилось, когда детектив Дюшарм начал задавать ему вопросы в полицейском участке, правильно?

– Да.

– Правильно ли будет сказать, что ваш вывод основывался на факте, что только тогда Питер начал адекватно реагировать учитывая ситуацию, в которой он находился?

– Да.

– Тогда как вы объясните, почему несколькими часами раньше, когда три офицера, нацелив на Питера оружие, приказали ему бросить пистолет, он смог сделать то, о чем его просили?

Доктор Ва заколебался.

– Ну-у…

– Разве это не адекватная реакция на то, что трое полицейских достают свое оружие и целятся в тебя?

– Он бросил оружие, – сказал психиатр, – потому что даже на подсознательном уровне понимал, что в противном случае его убьют.

– Но, господин доктор, – сказала Диана, – мне казалось, вы сказали нам, что Питер хотел умереть.

Она села на место, довольная, что Джордан уже ничего не сможет сделать на перекрестном опросе свидетеля, чтобы испортить ее успех.

– Доктор Ва, – сказал он. – Вы провели много времени с Питером, верно?

– В отличие от некоторых моих коллег, – многозначительно ответил тот. – Лично я считаю, что необходимо знать лично человека, о котором будешь говорить в суде.

– Почему это так важно?

– Чтобы установить определенную связь, – сказал психиатр. – Выстроить отношения доктора и пациента.

– Принимали ли вы во внимание все, что говорил вам пациент?

– Конечно, нет. Особенно учитывая данные обстоятельства.

– На самом деле существует много способов проверить правдивость истории, рассказанной клиентом, правда?

– Конечно. В случае с Питером я разговаривал с его родителями. В школьных записях я обнаружил упоминания о буллинге, несмотря на отсутствие реакции со стороны администрации. Полицейский отчет подтвердил рассказ Питера об электронном письме, разосланном нескольким сотням учеников школы.