Девятьсот бабушек

Перевела с английского Валентина Кулагина-Ярцева

Серан Свайсгуд был молодым многообещающим членом Отряда Особого Назначения. Как и у всех в Отряде, у него имелся свой пунктик — он просто помешался, пытаясь узнать: Каким Образом Все Началось.

Все в Отряде, кроме Серана, обзавелись внушительными прозвищами: Гибельный Утес, Крепкое Колено, Снеси Гору, Кровавый Джордж, Пошел Вон (когда Пошел Вон говорит: «Пошел вон»— глядишь, ты уже и пошел), Кривой Путь. Принято думать, что в Особых Отрядах ребята крутые, вот они и взяли себе крутые прозвища. Только Серан сохранил свое имя — к неудовольствию Гибельного Утеса, командира.

— Может ли стать героем человек по имени Серан Свайсгуд? — по обыкновению рычал он. — Почему ты не возьмешь себе прозвище Покоритель Бурь? Звучит неплохо. Или Гроза Пивных, или Глубокий Шрам, или Меткий Нож? Хочешь, посмотри список примерных имен.

— Я лучше оставлю свое, — как правило отвечал Серан, и в этом заключалась его ошибка. Новое имя иногда совершенно меняет человека. С Кровавым Джорджем произошла как раз такая история. Хотя густая поросль на его груди была результатом пластической операцки, новое имя превратило его из мальчика в мужчину. Если бы Серан придумал себе удалое имя, вроде Грозы Пивных, кто знает, может быть, он смог бы избавиться от своей неуместной робости, а его порывы сменились бы достойными мужчины проявлениями силы и гнева.

Они прилетели на большой астероид Проавитус* [Proavus — предок лат.], прямо-таки звенящий от денег, которые можно было из него вытрясти. Они составили и подписали длиннейшие договоры на пергаментных, мягких, как бархат, свитках и на своих магнитных лентах. Они потрясли, увлекли и немного испугали хрупкий народ, населяющий Проавитус. Наладилась мощная двусторонняя торговля, да такая, что можно позавидовать. К тому же здесь существовала бездна удивительных вещей, суливших небывалую выгоду.

— Тут каждый что-то обнаружил, кроме тебя, Серан, — добродушно рокотал Гибельный на третий день пребывания на астероиде. — Но в Особом Отряде все должны отработать свое. Устав обязывает нас брать с собой кого-нибудь вроде тебя, чтобы придать всей затее культурный поворот. Все, что нам нужно-это отхватить от свиньи кусок пожирнее — здесь нет секрета. Но вот если при этом свиной хвост будет как-нибудь изящно повернут, значит, мы сделали все возможное. А если этот поворот вдобавок принесет прибыль, тогда и желать больше нечего. Попробуй что-нибудь придумать.

— На этом астероиде — целый комплекс неисследованных явлений. А ключом к нему может служить утверждение проавитян, что они не умирают.

— Ну вот и выясни все, Серан. На то ты и в Особом Отряде.

* * *

Серан поговорил с Нокомой — они вместе работали, оба разбирались в своем деле и понимали друг друга с полуслова. Нокому можно было отнести к женскому полу. У проавитян половые особенности были выражены слабо.

— Ты не против, если я спрошу тебя кое о чем напрямик? — встретил ее вопросом Серан.

— Конечно, нет. Как же иначе я пойму, о чем ты хочешь узнать?

— Некоторые проавитяне утверждают, что они не умрут. Это правда, Кокома?

— Как же не правда? Если бы они умирали, то не могли бы стоять и говорить, что не умрут. Шучу, шучу. Да, мы не умираем. Это дурацкая иноземная привычка, и у нас нет причин следовать ей. На Проавитусе умирают только низшие существа.

— Но что вы делаете, когда становитесь очень старыми?

— Можно сказать, что уже почти ничего не делаем. Нам не хватает энергии. А у вас разве не так?

— Конечно, нет. А куда вы деваетесь, когда становитесь совсем старыми?

— Никуда. Мы тогда сидим дома. Поездки и путешествия — привилегия молодежи и людей в расцвете сил.

— Попробуем с другой стороны, — сказал Серан. — Где твои отец и мать, Кокома?

— Путешествуют. Они совсем не старые.

— А твои дедушки и бабушки?

— Некоторые еще выходят на улицу. А старшие остаются дома.

— Теперь давай так. Сколько у тебя бабушек, Кокома?

— Я думаю, что у меня дома девятьсот бабушек. Да, конечно, это совсем немного, но мы — младшая ветвь рода. В некоторых домах гораздо больше предков.

— И все эти предки живы?

— А как же еще? Кто бы держал в своем доме неживых? Какие бы они тогда были предки?

Серан чуть не прыгал от возбуждения.

— Могу я увидеть их? — взволнованно спросил он.

— Скорее всего, тебе не стоит видеть самых старых, — рассудительно ответила Кокома. — Такое зрелище может плохо подействовать на чужеземца, мы опасаемся этого. Но несколько десятков ты, разумеется, сможешь повидать.

Тут Серану пришло в голову, что, возможно, он близок к великому открытию. Он разгорячился еще сильнее.

— Кокома, может быть, именно здесь кроется разгадка? — еле слышно прошептал он. Если никто из вас не умер, значит весь ваш народ жив!

— Разумеется, это похоже на задачку с яблоками. Если ни одного не взять, то все на месте.

— Но если самый первый из них еще жив, значит им известно их происхождение! Они знают свои истоки! Неужели они знают? А ты знаешь?

— Нет. Я слишком молода для Ритуала. Только старики знают, как все началось.

— А кто у вас считается стариками? Сколько поколений назад нужно отсчитать?

— Десять, не больше. Когда у меня будет десять поколений детей, я тоже буду участвовать в Ритуале.

— В Ритуале? ..

— Раз в год старики приходят к старейшинам. Они будят их и расспрашивают, как все началось. И самые древние старики рассказывают им об истоках. Это так занятно! Они все просто покатываются от смеха. Затем старцы снова укладываются спать — до следующего года. Таким образом знание передается из поколения в поколение. Это и есть Ритуал.

* * *

Проавитяне не были гуманоидами. Еще меньше они были «обезьяньими мордами», хотя именно так именовали их на своем жаргоне исследователи. Они были прямоходящими и носили одежду. Предполагалось, что под одеждой их скрыты две ноги, но Гибельный говаривал: «Судя по тому, что мы о них знаем, они с таким же успехом могут ездить на колесах».