Чтение онлайн

— Позади возле дороги скала удобная была. Если удастся на нее забраться, то переночуем в безопасности. Как ни сильны темные, но летать они не могут — не заберутся к нам незамеченными.

— А лошади? — уточнил Люк.

— Внизу оставим…

— Так ведь…

— Затащить наверх их вряд ли получится. Если и потеряем лошадей, то не смертельно — самим бы до утра дожить.

Ночка выдалась та еще: спать на холодных камнях — удовольствие ниже минимального. Костра не разжигали, хотя топлива даже на скале хватало: боялись привлечь нежелательное внимание. Пятеро часовых охраняли не только удобный подъем наверх, но и весь периметр, поглядывая друг на друга и на Зеленого.

Странно, но птиц волновался меньше всех — проспал всю ночь честным сном праведника. И волновались мы зря: никто нас не побеспокоил. Даже лошадей, оставленных внизу, не тронули, хотя те, несмотря на путы, успели разбрестись далеко.

Или погань местная совсем уж неопытная, или она ждет более подходящего случая. Но непонятно поведение Зеленого — он, даже если ее недавнее присутствие почует, начинает резко волноваться, а вел себя на месте гибели латников спокойно.

Или убийцами были обычные люди? Может, и так… Тогда зачем лошадей убили, а сами пошли пешком? И зачем крест вырезали на дереве? Крест-то для этого мира специфический… плохой — солдат у горловины именно на таких распяли, и с нашими похожим образом обошлись: до табличек все совпадает.

И как обычный человек может такие трюки исполнять? Ниндзя из дешевых боевиков рыдают от зависти: прокрасться в лагерь по веткам; спуститься вниз по стволу тополя; подобраться к часовому, прислонившемуся к нему спиной; свернуть ему шею. Это просто фантастика.

Ничего не понимаю…

Убежища возле разоренной стоянки разведчиков мы не нашли. Нападающие, кем бы они ни были, ушли по главной дороге, никуда и не думая сворачивать. Если даже предположить, что скорость шага у них равнялась лошадиной или даже ее превосходила, то в данном случае им все равно приходилось плестись как обычным смертным — латники так быстро двигаться не могли. Так что около полудня стало понятно — похитители продолжали идти даже при ярком солнечном свете, а это для нечисти нетипично, тем более что до смутных дней далеко еще. Нечисть, конечно, тоже разная бывает, но все же я мыслил традиционно…

Затем Люк обнаружил могилу. Неведомый противник, сделав привал, похоронил кого-то в кустах, причем сделал это с соблюдением серьезных мер маскировки: ни земли раскиданной, ни веток поломанных — лишь длинный холмик, прикрытый предварительно срезанным дерном. И единственный демаскирующий элемент — все тот же крест прямой, сделанный из пары палок, скрепленных полоской лыка. Впрочем, Люк бы нашел захоронение и без этого ориентира.

Земля была рыхлой, и воины легко раскопали могилу без лопат. В ней оказался не один из латников, как я подозревал, а незнакомый мужчина в изношенном зеленом камзоле и рваных штанах из серой шерсти. Борода неухоженная, небрежно обрезанная, на голове колтун сальных волос. На левом боку одежда почернела от запекшейся крови — там обнаружилась рана от меча. Но погиб он не от нее — кто-то перерезал ему горло, а потом (надеюсь, потом) на лбу вырезал короткое слово.

Увы, стыдно признать, но я до сих пор практически не умел читать. Ну некогда мне было заниматься образованием, да и нельзя устраивать таких уроков в открытую — скрытно приходилось постигать тайны местной письменности. Всех моих познаний хватало лишь на одно — понимал, как правильно держать книгу: даже неполного знакомства с алфавитом хватало, чтобы не смотреть на текст вверх тормашками. Но сейчас этого было недостаточно…

К счастью, выручил Мирул — солдат оказался грамотным и громко просветил своих бойцов:

— «Бери». У него на лбу вырезано «Бери». Зачем так сделали? И кто это вообще такой?

— Рана, что у него на боку, похоже, от пехотного меча, — отозвался Люк. — Наверное, это тот самый, кого у ручья ваш латник подрезал. Раненого тащили за собой, пока не ослаб, а потом добили и закопали. Зачем на лбу вырезали такое, не знаю. Сэр страж, это темный был? А почему тогда ослабел от раны обычной? На них ведь все быстро затягивается.

Опять увы: я не умел отличать труп темного от трупа обычного человека. Ну что взять со стража-самозванца?! И Зеленый, зараза, хранит презрительное молчание — хоть бы шикнул разочек для приличия.

И опять выручил Мирул. Ожидающе уставившись на меня, он спросил:

— Можно я?

Ничего не понимая, кивнул, разрешая. Воин, достав из-за голенища широкий нож, распорол одежду на груди трупа, столь же уверенно вскрыл грудную клетку, с треском задрал пласт ребер, поковырялся в уродливом разрезе, покачал головой:

— Или это простой человек, или я чего-то не понимаю. Сэр страж, сами взгляните.

Стараясь не заблевать окрестности, подошел, склонился над трупом. Потроха как потроха — мокрые и противные. И попахивает от них плохо, несмотря на свежесть тела. Распрямился, кивнул, стараясь, чтобы голос был абсолютно уверенным, подтвердил выводы Мирула:

— Это человек.

Интересно — а как солдат это понял? Ох и невежа ты, Дан, и самое неприятное — скрывать невежество приходится…

— Это один из тех, кто напал на латников, — задумчиво произнес Люк. — Выходит, они все же люди?

На этот раз выручил горбун:

— Парень, человек — это не всегда хорошо. Демы вон тоже люди. Надо бы его рассмотреть — у демов всегда татуировки есть вроде бы.

— Не всегда, — возразил Мирул. — Те демы, которых шпионить к нам засылают, без татуировок обычно. Говорят, татуировки только у всех пиратов демовских есть, а остальные ими не отмечены или отмечены редко. До моря отсюда не близко — вряд ли это пираты.

— Тогда кто?

— А почему я должен знать — мое дело сэра стража голодным не оставлять и за лошадью его следить, — устранился от темы Тук.

— Раз это люди, то им убежища не требуются — весь день могли идти, — вздохнул Мирул. — Плохо, сэр страж: если здесь демы завелись, то совсем плохо получается…

— Догоним — узнаем, кто это, — заметил я. — Раз они простые люди, то мы должны с ними справиться. Судя по этому трупу, они даже доспехов не носят.

— Доспехи и забрать могли, — предположил латник. — Оружия ведь не оставили. Да и у наших оружие с доспехами забрали — лишь седла побросали, упряжь да плащ окровавленный. Но даже в доспехах не страшно — справимся. Лишь бы они к подмоге сильной нас не привели — осторожнее догонять надо.

После полудня мы вынуждены были свернуть с дороги — вслед за вражеским отрядом. Тех зачем-то понесло на юго-восток, а нам деваться некуда было — пошли вслед за ними.

После того ручья, где напали на наших разведчиков, местность, кстати, разительно изменилась. Если раньше растительность была по-северному уныла и по-горному скудна, то теперь мы чуть ли не в тропиках оказались. Высоченные лиственные и хвойные деревья, разноголосый щебет птиц, яркие бабочки иной раз в две ладони размахом крыльев, и даже какие-то лианоподобные растения, оплетающие стволы лесных великанов. Хоть ситуация и не располагала к анализу чудес местного микроклимата, резкая зональность удивляла и наводила на мысли, что здесь можно расположиться с большим комфортом, чем у горловины.