Чтение онлайн

Иер постоянно оглядывался, сетуя на нерасторопность спутницы. Сам он легко перескакивал через препятствия и отводил от глаз пушистые лапы елей и корявые ветви-руки других деревьев, черными скелетами выглядящих на фоне белого покрывала. Тот факт, что, спасаясь от безжалостных когтей свирепого хищника на верхушках сосен, они потеряли уйму времени, никак не давал Иеру покоя: наверняка, в части успели проведать о побеге юноши-охотника и его «возлюбленной» и уже отправили не один отряд на поиски дезертиров. Больше всего пугала мысль, что именно благодаря нечаянно появившемуся медведю они не смогли уйти далеко от части и их теперь, вероятнее всего, обнаружат очень скоро.

Нет, однозначно, бежать вместе с девкой было, по меньшей мере, глупо! И еще этот чертов снегопад прекратился! Если на рев раненого шатуна сбегутся поисковые собаки, то уж там-то они запросто учуют «следы» беглецов — свежие, четкие и даже ни чуточку не припорошенные.

Но страх… это всепоглощающее чувство не позволяло Иеру остановиться даже для того, чтобы подождать медленно, но верно отстающую Ляльку. Он несся сквозь дебри, как загнанный олень. Он спешил оказаться в безопасности, чуть ли не перелетая преграды. Он готов был полжизни отдать за спасение, лишь бы преследователи свернули на ложный след, но надеяться на чудо не приходилось, и Иер, сгребая все оставшиеся силы в тугой комок, бежал, уже не различая ничего вокруг себя.

Лялька кричала, звала юношу, но не получала ответа и продолжала мчаться по его следам. Не выдержав, девушка скинула с себя тулуп. Сразу же стало легче, и Ляля понимала, что это лишь до того, пока она не остановится — потом будет холоднее прежнего. Она уже различала лай собак где-то далеко позади, но знала, что это «далеко» не будет вечным, потому ноги сами собой несли тело, а Ляльке только и оставалось, что подчиниться этому сумасшедшему ритму.

Рев медведя возвестил о его обнаружении, прошло несколько мгновений и он резко стих. Догадаться, каким образом животное «утихомирили», было не сложно. Главное — теперь собаки взяли след.

Иер на бегу вспоминал хитрости, коим его обучал наемник: сплетение отпечатков, маскировка направления и другое — все необходимое для того, чтобы сбить погоню с толку. Для начала юноша резко остановился, огляделся и, заприметив подходящее дерево, вскарабкался по стволу. Прыгать на соседнее в тулупе было несподручно, а потому пришлось расстаться с верхней одеждой. Лишь потом парень удобнее умостился на ветке и изо всех сил сиганул, с мольбами на устах цепляясь за ветку уже другого дерева, вновь соскакивая на землю.

Теперь можно было продолжить гонку. Меняя направление, петляя следы, превращая их в неразборчивую кашицу, Иер заодно искал глазами Лялюню, испытывая нечто похожее на чувство вины за то, что бросил ее. Удивившись самому себе, Иер внезапно осознал, что без девушки ему стало страшнее… но только за себя ли он боялся — так и не понял.

Перемежая свои следы со следами животных, смешивая свой запах с запахом лесных обитателей, юноша уже практически выбился из сил и двигался только лишь на упорстве и безграничном желании жить.

Дабы сбить с толку кобелей, нужно было лишь запрыгнуть на дерево, а чтоб ввести в замешательство и воинов, Иер обстреливал какое-нибудь из близстоящих деревьев, а сам тикал в обратном направлении. Обман рано или поздно раскрывался, но это позволяло юноше выкроить немного времени.

Лялька же бежала, оставляя после себя не просто отпечатки ног, а целую тропу-колею. Девушка уже чувствовала, что долго ей не продержаться, но с упорством, которым может обладать только заяц, видящий неминуемую гибель в виде обрушивающегося на него орла, неслась вперед. Сама Ляля злилась: Иер в который раз оставил ее на растерзание судьбы, вновь бросился спасать собственную шкуру, позабыв о спутнице. А она-то, дура! Верила… чтоб ему пусто было!..

Едва не падая с ног, Лялюня остановилась, припадая к заскорузлой коре ближайшего дерева. Легкие жгло морозом, горло пересохло, по виску стекала горячая капля пота. И рада бы побежать дальше, да сил нет.

— Разделяемся! — послышался невнятный крик, разошедшийся в стороны живым эхом. — По четверо!

Все, это конец!..

Лялька зажмурила глаза, готовые сию минуту извергнуть соленый дождь, тело заколотило крупной дрожью, рот открылся в немом вопле отчаяния. Она уже слышала скрип шагов по снежному полотну, она чуть ли не кожей ощущала ликование офицера, обнаружившего одну половинку пропажи — ее, Ляльку.

И вдруг она сорвалась с места и со всех ног бросилась бежать, игнорируя предупреждения и уговоры остановиться. Кошкой преодолевая преграды, Лялюня неслась и уже не разбирала ни направления, ни криков за спиной. А, завидев впереди Иера, несущегося с не меньшей скоростью навстречу, так вообще понеслась пуще серебряно-шерстной рыси.

…Они столкнулись, буквально ворвавшись в объятия друг друга. Юноша вцепился в Ляльку, словно бы та была его единственным в жизни сокровищем, а девушка уткнулась личиком в его теплую от разгоряченного тела фуфайку, влажную от пота. И вот теперь слезы, игнорируя волю хозяйки, ручьем покатились по красным от мороза щекам.

Такими их и обнаружила четверка офицеров, истуканами застывших в нескольких шагах от обнимающейся парочки.

Жертвы и охотники. Две пары отважных, дерзких глаз против четырех пар изумленных, не верящих, не понимающих.

Не узнать друг друга было невозможно.

Суровые, жесткие. Они выглядели совершенно иначе, когда вели неуставные отношения со своими же подопечными и пили чай в тесной комнатушке, когда смеялись и их лица украшали благодарные улыбки, когда счастливо расстилали прямо на полу тулупы перед сном…

Еще вчера они пуще очей своих охраняли смуглого юношу и длинно-косую девчонку, а уже сегодня получили приказ не дать возможности уйти им живыми. И ни разу за все те несколько месяцев, проведенных рядышком с этой парочкой, они не видели Иера и Лялюню такими… не видели этой уверенности в их глазах, этой жажды свободы… и этой внутренней силы, что теперь наполняла обнявшихся, дорогих друг другу людей доверху и била через край.

Трусливый, но — гордый; слабый, но — целеустремленный; пойманный, но — не сломленный Иер и отчаянная, но — не опытная; нежная, но — сильная; смелая, но — жаждущая защиты Лялюня. Бедный мальчишка, выходец из неблагополучной семьи, босяк, презираемый всей деревней, едва не ставший элитным воином, и дочка богатенького папеньки, самая красивая девка со всех трех улиц, не побоявшаяся трудностей на своем пути.