Чтение онлайн

– Ты... не человек... Человека бы я прикончил... Ты – Тухулка [120] . В насмешку... нацепил обличье... этого ублюдка-марианца... Давай, смейся, тварь...

Префект неуклюже, кривясь от боли, левой рукой вытащил из ножен кинжал. Встал на одно колено.

– Будь ты про...

Отчаянный выпад пронзил пустоту. Клинок пришельца взмыл над головой префекта и опустился. Фонтанирующее кровью тело завалилось на бок. Голова римлянина, подскакивая, покатилась прямо к затаившемуся, трясущемуся Асдуле.

Убийца вырвал из трупа Лутация свое копье и одним прыжком оказался возле князя. Тот забился в дальний угол своего убежища. Все происходящее напоминало ему дурной сон, такого просто не могло быть, только не с ним. Его трясло, словно в ознобе. Покрытый черной кровью, наконечник медленно покачивался на расстоянии ладони от лица Асдулы. Убийца сидел на корточках и не шевелился. Он просто смотрел, но во взгляде его не было ничего человеческого.

– Не убива... не убивай меня... Я сделаю все, что ты хочешь... Заплачу... Любые деньги... Сколько ты хочешь?

– Что ты с ней сделал?

– С кем? – прошептал Асдула.

Убийца отложил копье и молча выволок князя из его укрытия. За шиворот.

Через некоторое время лес снова вздрогнул от жуткого, пронзительного крика, наполненного, невыразимой словами, болью и ужасом. Испуганный лес долго не мог уснуть...

Таберна постепенно заполнялась посетителями. Несколько человек вошли шумной гурьбой, поприветствовали одноухого Акаста с Телесфором и присоединились к ним, придвинув еще один стол. Хозяин подскочил к ним, жадно пожирая глазами серебряные тетрадрахмы, заплясавшие по столешнице, испещренной надписями, по большей части непристойными.

– Миррина, хлеба и сыра с пореем господам! – окликнул Ксантипп рабыню, склонную к полноте женщину средних лет, – и вина! Они платят за хиосское!

– Еще акрид в маринаде, – попросил один из вошедших.

Вышибала поморщился, но взглянул на компанию с интересом: человек, заказавший столь неаппетитное, по мнению фракийца, блюдо, показался ему смутно знакомым. Благородные черты лица, длинные светлые волосы.

– Да пошевеливайся! – подгонял рабыню Ксантипп, – они еще заказали жаренный окорок.

– Откуда у нас окорок? – проворчала Миррина, – который день никто не заказывает, я и перестала покупать. Переводить еще хорошее мясо на всякое отрепье... У них и денег-то никогда нет.

Хозяин всплеснул руками.

– Я из-за твоего своевольства по миру пойду! Давай, сообрази что-нибудь другое!

– Ну что, сыграем? – спросил один из вновь прибывших.

– Дасдабай, – прогундосил другой.

Загремели кости в глиняной кружке.

– Тройки!

– Дай-ка сюда.

– Ха, "собака"!

– Зараза...

– Тряси!

– "Афродита", пусть выпадет "Афродита" [121] .

– Ха!

– Ну что за невезуха...

– Будешь еще?

– Нет, хватит с меня.

– Дракил, будешь играть? – обратился удачливый игрок к соседу.

– Отстань, – отмахнулся тот.

Один из игроков внимательно разглядывал костяной кубик с точками на гранях, несколько раз катнул кубик по столу, число точек каждый раз выпало разное. Поскреб кость ногтем.

– На зуб еще попробуй, – посоветовал удачливый, – если думаешь, что я засунул туда свинец, то расскажи, как я его достаю, когда ты кости кидаешь?

– Ты когда-нибудь мне попадешься на горячем...

– Жду не дождусь.

Скрипнула входная дверь и на пороге появился здоровенный детина, гладко выбритый и небедно одетый. Голову его туго обтягивал темно-красный платок.

Вышибала машинально бросил на него профессиональный оценивающий взгляд и вдруг напрягся.

– Хо, Эвдор, чего так долго? – окликнул вошедшего один из игроков.

Названный Эвдором подсел к ним. Вышибала привстал из-за стола, взглядом сверля ему затылок.

"Очухался? Ну и славно. Мы сейчас тебя немножко поспрашиваем, а потом зарежем. Договорились?"

"Посмотри на его рожу, пьянчуга, он слова не сказал, а уже во всем сознался. И резать не пришлось".

Пьянчуга. Этот лохматый, с которым пришлось побарахтаться в воде.

– Хватит тут киснуть, – сказал Эвдор, – завтра выходим в море.

– И куда отправимся? – спросил лохматый.

– К Либурнийскому берегу.

– Чего мы там забыли? – спросил другой пират.

Эвдор еще не успел рта раскрыть, как неожиданно воодушевился лохматый.

– Я – за!

– С чего бы это? – неприязненно покосился на него отказавшийся играть моряк, в правом ухе которого висела серьга в виде лабриса, какие любят критяне, – всегда в противоположную сторону рвался.

– Да ну эту Киликию. Там из баб только тощие сирийки. Надоели. Иллирийку хочу. У них есть за что подержаться.

Пьяница изобразил в подробностях, чего и сколько он желает поиметь. Вышло нечто необъятное.

– Аристид, такая тебя грудями к ложу прижмет – раздавит, как клопа.

– Я тоже не люблю толстух, – сказал Акаст.

– Какие толстухи? – возмутился лохматый, которого назвали Аристидом, – они там все стройные, как на подбор!

– Стройнее сириек?

– Те просто тощие коровы.

Эвдор переводил взгляд с одного на другого.

– Я смотрю, больше вопросов ни у кого нет?

– У меня есть, – сказал критянин.

– И верно, как это я про тебя-то забыл. Спрашивай.

– Тебе Митридат приказал идти в Иллирию?