Дежaвю
Шрифт:
– Витка, ты окончательно сошла с ума со своей романтикой в голове, – сказала Жанка, протягивая ей ложки и хлеб, – вилки не дам, самим не хватает. И знаешь, я что-то за тебя переживаю, будь умницей.
Жанка была на год или два старше, уже училась в нефтяном университете на какой-то ужасно сложной специализации, она была очень рациональна, умна и совсем не романтична, в отличие от Виты, часто мечтающей и верящей в светлую любовь.
– Жан, ну ты же меня знаешь, я себя в обиду не дам. Зацени комбез!!! – Вита с сияющей улыбкой ловко скинула мамину шубу, покрутилась вокруг себя и тут же натянула ее обратно, уже выбегая на лестницу.
– С Новым годом! С новым счастьем! Любви вам, мои хорошие!!! – закричала она на весь подъезд, вприпрыжку спускаясь по лестнице с пятого этажа.
Девушка на каждом этаже смотрела в окно и, видя, что шикарный черный BMW стоит на том же месте, улыбалась все шире и шире. Вылетев из подъезда, она практически озарила своей улыбкой двор. Он стоял около машины и смотрел на нее зачарованно.
– Пообещай, что всегда будешь мне вот так улыбаться, мое сокровище! И зачем тебе ложки? – со смехом показав пальцем на ложки, крикнул он.
– Есть селедку под шубой, мой любимый салат, – весело прокричала она ему в ответ.
Они стояли посреди Жанкиного двора и громко смеялись, наверное, от счастья. На них медленно падали пушистые снежинки, оба завороженно смотрели на них, и глаза блестели все ярче и ярче.
Тут он взял ее за руку и тихо сказал:
– Нафиг нам кабак? Поехали куда-нибудь поближе к природе, накроем поляну прям на капоте, у меня все для этого есть, и ты научишь меня так же смотреть на снег.
– Я не против, – прошептала Вита, снова начиная тонуть в его зеленых глазах, светящихся в луче фонаря каким-то необычным светом.
Они сели в машину, она показывала ему дорогу на берег реки, тихо играл Круг, а обладатель волшебных глаз, мурлыча себе под нос, ему подпевал.
– Я так не могу! Я должна знать, как тебя зовут!
– Я же уже сказал! Счастье твое, а может, несчастье, но очень хочу быть счастьем!
– А как тебя называла мама?
– Саня, – немного грустным голосом сказал он, – друзья зовут так же. Или Хохол. Но для тебя я бы хотел все же быть счастьем. Давай попробуем, мое сокровище? – и он совершенно серьезно посмотрел ей в глаза, ни капли насмешки в его взгляде не было.
– Давай, – севшим голосом сказала она. И в воздухе повисла наполненная смешанными чувствами пауза.
Вдруг у него зазвонил телефон, он взял трубку и спокойно сказал:
– Извиняйте, братаны, я не приеду, неожиданные дела возникли. С наступающим, целую в щечки, буду утром, хотя, может, и приеду погреться. Вы в каком кабаке? – он дождался ответа, выслушал, видимо, какие-то пожелания и положил трубку, после чего отключил мобильный телефон, а потом достал пейджер и выключил на нем звук. – Очень хочу побыть только с тобой, чтоб никто не мешал.
На берегу они начали «накрывать поляну» прямо на капоте машины. У него действительно оказался с собой шикарный набор продуктов на заднем сиденье. Черная и красная икра, какая-то рыба, фрукты, шампанское, конфеты, орехи, какое-то мясо, батон, масло, в центре «стола» они водрузили ее селедку под шубой.
– Погоди, мое сокровище, в этих сапожках ты мигом околеешь, ну-ка давай переодевайся! – и он достал из багажника валенки, наверное, 45-го размера, шерстяные носки, а также раскладные стулья. А потом, сняв с себя вязаную шапку, молча надел на нее, конечно же, испортив всю прическу, но ей было так приятно ощущать его тепло и запах, а еще почувствовать его заботу, что она в ответ только улыбнулась, переодеваясь в колючие носки и безразмерные валенки. Конечно, в своем не своем «отпадном» комбинезоне, маминой шубе, валенках и его шапке она выглядела смешно. Он же в своем моднючем кожаном пуховике был просто неотразим.
Окинув друг друга взглядом, они снова начали хохотать так громко, что все собаки в округе наперебой залаяли, возмутившись нарушением тишины.
Она нарезала батон и делала бутерброды с икрой, он, отойдя на пару шагов, курил и любовался этой картиной.
– Слушай, сокровище, я такой голодный, где твоя большая ложка? – он открыл шампанское. – Пить придется из горла, уж извиняйте.
Они жадно ели, по очереди передавая друг другу бутылку шампанского, играл Круг, снежинки медленно двигались в своем завораживающем танце.
– Вот оно, счастье! – прокричал он, и эхо ответило им то же.
– А сколько времени?! Мы же Новый год пропустим! – спохватилась Вита, она еще верила, что желания, загаданные в новогоднюю ночь, обязательно сбываются.
Он посмотрел на часы: без трех минут двенадцать. Полез в машину переключить магнитолу на радио и достал новую бутылку шампанского. Под бой курантов открыл шампанское и сказал:
– Пусть счастье всегда будет с нами! Давай пообещаем друг другу, что бы ни происходило в жизни, быть счастливыми, – и они сделали каждый по глотку.
Вита, конечно, загадала, чтоб эта сказка не кончалась и чтобы он стал ее мужем. О чем еще может мечтать семнадцатилетняя девчонка в новогоднюю ночь, впервые встретив любовь? Потом они мечтательно смотрели на небо, думая каждый о своем.
Наевшись и напившись, они болтали о снеге, смеялись, она рассказывала, как в детстве могла часами смотреть на танец снежинок и мечтать. Потом рассказывала про школу, про то, как постоянно воюет с учителями, про подруг и про всякую ерунду. Им было очень хорошо, весело и комфортно вместе.
– Сокровище! Да у тебя нос синий! Быстро в машину! – сказал он тоном командира, не терпящего возражений. И ей почему-то было безумно приятно ему подчиниться.
– Умеешь водить машину? – спросил он заговорщицким тоном.
– Нет. Это, наверное, трудно?
– Ерунда! Давай учиться, снимай валенки, надевай свои сапоги и поехали!
Вита снова с удовольствием подчинилась. Выехав на хорошую дорогу, он посадил ее за руль и стал методично объяснять, как и что нужно делать. Минут через сорок она уже без дрожи в руках и ногах вела машину-мечту. Дороги в новогоднюю ночь были совершенно пустыми, и они решили прокатиться по городу. Она была не просто счастлива, она светилась от счастья, а он периодически хватался за руль и постоянно повторял: