Чтение онлайн

Слон подошел к нему и, взяв за волосы, заглянул в лицо. Из носа несчастного хлестала кровь, стекая по подбородку на грудь.

– За что? – едва слышно прошептал он одними губами.

– Не волнуйся, – голос Халида был ровным и спокойным. – Ты долго отсутствовал. Журналистка может что-то заподозрить. Сейчас не утирайся. Внизу скажешь, будто заставили мыть пол, а потом избили.

– Но зачем так?.. – медленно поднимаясь с пола, простонал Павлус. Из покрасневших глаз текли слезы. Переносица заметно искривилась и на глазах набухала.

– Ты видел когда-нибудь, как врач вывихи вправляет? – спросил Халид. – Раз – и готово!

– Вы не врачи, а у меня, слава богу, не вывих, – с обидой проговорил Павлус.

– Ладно, – Слон похлопал его по плечу. – Не обижайся. Ты же не хочешь, чтобы кто-то тебя заподозрил в двойной игре? Вскоре ты станешь другим человеком, с другим именем и национальностью. Пойдем.

Известие о зачистке привело Насрулло в замешательство. Одно дело, когда в доме находят раненого боевика, который приполз ночью. Другое, что в довесок к нему обнаруживаются еще четверо вооруженных мужчин. В первом случае можно оперировать неписаными правилами о помощи и презрением к доносительству. Но как объяснишь, что у тебя преспокойно, средь бела дня, обедают моджахеды. Вряд ли отвертишься от соучастия в банде. Некоторое время он сидел, растерянно глядя на вбежавшего сына, затем перевел взгляд на Вахида:

– Это не вы «хвост» притащили?

– Не гневи Аллаха, – спокойный голос Джина, поднявшегося со своего места, словно сорвал оцепенение с Исы и Шамиля. Слабо понимавший чеченский язык Татарин лишь по поведению и изменившемуся выражению лиц догадался, что возникла какая-то опасность, и без подсказки бросился к оружию.

Следя за действиями «моджахедов», Насрулло медленно встал.

– Если вы окажете сопротивление, то моя семья и дом…

– Не волнуйся, – Шамиль задержался в дверях, – мы не подставим ни тебя, ни твою семью.

Через минуту все были на улице. Тревога, охватившая людей, словно передалась животным. Захлебывались лаем собаки, мычали коровы, кудахтали куры.

Вахид прошел в сад. Его внимание привлекли кучи листвы между деревьями. Он обернулся к Насрулло:

– Где у тебя дрова?

– Под навесом, – тот указал рукой во двор.

– Иса, с Татариным тащите вязанки в сад. Шаман, забирай раненого и неси сюда. Ты, – он перевел взгляд на Турпала, – принеси воды.

Вскоре в саду закипела работа. Шаман отвязал от рюкзаков и собрал все куски брезента. Скидав их в ведро, залил водой. Турпал на пару с Насрулло и его сыном закладывали сырыми ветками рядом с одной кучей свернувшихся калачиком Ису и Татарина, у другой раненого боевика и Джина. Сверху закидали мокрым тряпьем и навалили листвы. Когда работа была закончена, Шаман отряхнул руки и, придирчиво осмотрев результаты труда, подошел к Насрулло.

– Как подойдут ближе, подожжете. Пусть тлеют. Меня свяжете и бросите на заднее сиденье машины. – Он перевел взгляд на Турпала: – Расскажешь этим шакалам, будто я остановил тебя на дороге. Заставил везти сюда. Потом вы с братом заманили меня в дом, предложив пообедать, где обезоружили и связали…

– Ты не скоро выйдешь на свободу, – лицо Турпала было удивленно испуганным.

– У меня нет другого выхода, – Шаман с шумом перевел дыхание. – Придется говорить, что сам шел сдаваться. Просто вам я об этом не сказал, а вы на всякий случай отобрали оружие. Так мы отвлечем солдат от сада и снимем с вас подозрения.

Говоря это, он невольно поймал на себе полный восхищения взгляд Турпала. Еще бы, наверняка этот парень поражен его готовностью пожертвовать собой.

– Нас еще могут обвинить, что мы дымом подаем сигнал о зачистке, – вновь заволновался Насрулло, но Шаман уже его не слушал.

Он отдал Турпалу автомат, снял разгрузочный жилет, нож:

– Насрулло, иди за ментами…

Из штаба группировки Антона доставили вертолетом до расположенного близ Гуни поля, рядом с которым его поджидали на машине Банкет, Дрон и Гулидов. Отсюда до лагеря было полчаса езды.

– Вводные есть? – осторожно поинтересовался Дрон, когда он уселся на переднее сиденье «Нивы».

В ответ Антон лишь отрицательно покачал головой и задумался. Несколько раз он восстанавливал в голове план прилегающей к Ники-Хите местности, заблокированной армейцами и милицией. Вновь и вновь прокручивал в голове разговор с Шадриным.

Селение располагалось на северных скатах возвышенности. К его западным окраинам вплотную подступал лес. В полукилометре глухой распадок и русло пересыхающего летом ручья Бох-Джага. Сразу за ним несколько проселочных дорог. В одну из своих командировок он почти неделю рыскал в окрестностях этого села в поисках схрона боевиков. Предчувствие того, что Шадрин ошибается со своими выводами, сменилось беспокойством. Что-то было не так. С одной стороны, сведения, полученные контрразведчиками, могли быть умело запущенной бандитами дезинформацией. Обычно о местонахождении заложников столь высокого уровня знает узкий круг лиц, наиболее приближенных к главарям. Их не таскают за собой вместе с основным отрядом, перемещение которого достаточно легко обнаружить. Полковник Крайнов опирается на показания какого-то мальчишки, который, ко всему, на момент разговора с ним ни разу не был в отряде, а только собирался в него вступить. В пользу того, что в селе нет основных сил Большого, говорил и ночной радиоперехват. С другой стороны, бандиты могли выйти на связь, чтобы сбить военных с толку. Ничего не стоит отправить пару человек куда-нибудь в глушь с задачей «засветиться» в эфире. При этом выдать для правдоподобности ретранслятор, а самим укрыться под носом у армейцев. Однако из радиообмена явствует, что в сети работал кто-то из братьев Цицаевых. Они у Халида на особом счету, и он вряд ли станет им поручать задачи, с которыми может справиться кто угодно.

– Стой! – неожиданно скомандовал Антон.

Банкет с невозмутимым видом нажал на тормоз и выжидающе уставился на командира.

– Что? – встрепенулся дремавший на заднем сиденье Дрон.

– Приехали, – хмыкнул Гулидов.

Со стороны Дорофеева послышался вздох сожаления и звук открывшейся дверцы.

– Приплющило меня, – он выбрался, что-то бормоча себе под нос про бессонную ночь и бандитские морды, которые ему опостылели.

– Ну, это уже ни в какие ворота! – Антон разозлился. – Капитан Дорофеев!

– Ой! Где это мы! Гулид, сука… Вернее… – что-то звякнуло. – Я!

– Сколько раз говорить?! Мы совершаем марш! – Антон развернулся на сиденье. Дрон, округлив глаза, забирался обратно в машину. – Какого черта дрыхнешь?! Наблюдай в своем секторе!

Убедившись в том, что капитан окончательно пришел в себя, Антон посмотрел на часы, прикидывая в уме, сколько понадобится времени, чтобы доехать до Ники-Хиты. Больше тридцати километров по разбитым дорогам, изобилующим спусками и подъемами. Не меньше часа. Он вынул карту и посмотрел на Банкета:

– Давай назад. Едем в Ники-Хиту. – Дождавшись, когда майор выполнит команду и машина, резво подскакивая на ухабах, помчится в обратном направлении, он развернул антенну спутникового телефона и связался с Шадриным.

– Слушаю, Рубин, – раздался голос, словно полковник был где-то рядом.

– Это Филин, – представился Антон. – Вы еще не начинали?

– Готовность – пятнадцать минут, – выдержав паузу, ответил контрразведчик. – А что?

– Я еду к вам.

– Зачем? – В голосе полковника появились нотки удивления. – Твои люди не сыграют роли.