Чтение онлайн

— Дурдом у нас на работе, Раечка — дурдом!

— Скажете, прям тоже?

— Да! Со вчерашнего дня твориться настоящая вакханалия! Глаза мои не глядели бы и уши не слушали. Кто-то же сказал этим хипарям, что "Березки" ставят новый танец по какой-то ихней дурацкой песне. Так они уже с вечера начали по ДК как травленые тараканы шарахаться. Соберутся в холле у дверей актового зала, сядут со своими магнитофонами, гитарами и трынькают, галдят, хохочут как чумные. Всё ждут чего-то. Зал то закрыт — никого не пускают! Репетиции! Я им, главное, по-хорошему, говорю — идите отсюда! А они — сидят, глазёнки повыпучат и чего-то там ля-ля-кают!

— А чего?

— Да кто ж их знает баламутов окаянных? И главное, Рая, не поверишь. Я их гоню, а они опять тут как тут. Я их прогоняю, а они снова выползают и сидят. Кричу на них, ругаюсь — а им хоть бы хны.

— Дзинь-дилинь-дзинь, — трель звонка телефона прервала причитания несчастного вахтера.

Ответственный работник заведения высокой культуры и быта сделала доброе лицо, подняла трубку.

— Слушаю? — её губы образовали странную улыбку: внешне — заинтересованное — ждущие ответа, внутренне — посылающие всех куда подальше.

— Нет здесь таких! — лицо вмиг изменилось: И без того красное оно стало пунцовым. Голос огрубел, налился силой.

— …И не было никогда! И больше не трезвоньте! И номер забудьте, навсегда! А иначе, если будите названивать, я вызову милицию и сдам вас в тюрьму — на пятнадцать лет! И это вы ещё мягко отделаетесь. Потому, что потом вас отправят в колонию на вечное поселение и вернетесь вы лет через сто! Ясно!

— Скажи Рая, как можно работать в таких условиях? — страдалица положила трубку, после чего подняла руку и душевно прижала к груди.

— Это не дежурство, а пытка! У меня — ты же знаешь — нервы не железные, да и здоровье не покупное! — Марья Ивановна была в том возрасте, когда просто необходимо казаться для окружающих, если не молодой, то уж, во всяком случае, свежей и хорошо сохранившейся женщиной.

— Нет! Сегодня же! Пойду к директору — буду жаловаться! Пускай сам караулит, а потом отлавливает этих рецидивистов! Господи! И мне ещё говорили, что здесь спокойное место работы!

Откуда-то, из дальнего холла, подобно размытым приведениям, с каменно-отчужденными лицами, выплыли два высоких длинноволосых парня, облаченные в пестро-аляпистые майки и джинсы, туго обтягивающие ноги, с амулетами на шеях.

— Ска-а-жите па-а-жалуста… — низким баритоном протягивая букву "а" произнес один из них. (Как они попали внутрь ДК, для всех стало загадкой. Наверное, залезли через малюсенькую форточку на третьем этаже, которую случайно забыл закрыть сторож или через слуховое окно на чердаке).

— "Берёзки" ка-а-г-да начнут репетировать.

— Пошли вон!!! — глаза "Доброй проводницы" налились гневом. Она схватила первую попавшуюся в руки тряпку со шваброй и погнала молодых любителей музыки в сторону входной двери.

— Я-а-а вам покажу сейчас таких "Берёзок"! Я вам устрою такую репетицию!

Первый, "долгожданней день отпуска" незаменимого директора Дома Культуры Щебетова Егора Кузьмича начался как обычно: Ровно в десять утра (Через час после официального ухода на заслуженный отдых) к нему в кабинет со срочным производственным вопросом зашла заместитель по организационной работе Дягилева Анастасия Петровна.

Щебетов хитро прищурил глаза и заговорил голосом очень утомленного бременем государственных забот человека…

— Ну-с, уважаемая временно исполняющая обязанности на время моего отпуска руководительница! — он взглянул на неё из-под пушистых, как две гусеницы, бровей. — Докладывайте, как вам живётся, работается, без меня? Все ли хорошо? Какая обстановка в Доме Культуры? Что слышно, что видно, о чём говорят?

— Егор Кузьмич, у нас большая проблема!

— Дорогуша вы моя! — лицо отпускника сияло удовольствием. Для удобства восприятия он даже пересел с одного стула на другой.

— Кто бы сомневался! Часа не прошло, а у вас, уже проблемы! Да-а, не долго продержались — не долго! Вот, оно как — работать без Щебетова!

— Егор Кузьмич, кто же знал, что так всё произойдёт?!

Директор хмыкнул и продолжил довольно улыбаться…

— Вот именно! Кто же знал? И что же случилось на этот раз?

— Егор Кузьмич! Петрова Анна Степановна, которая занимается заполнением зала — докладывает: Послезавтра, на концерте — будет пустой зал! Она не смогла пригласить зрителей!

— Пустой зал? — переспросил Щебетов. Добродушное выражение лица соскользнуло с лица отпускника и исчезло. Так фокусники прячут взятые для демонстрации трюка часы в карман.

— Это без малого семьсот мест? Не сто, не двести и даже не пятьсот, а семьсот! И они все будут пустыми? Все?

— Да. Будут пустыми.

— Как такое возможно?

— Лето, Егор Кузьмич! Дети в пионерских лагерях. Родители — в отпусках, за городом, на дачах. На предприятиях конец квартала — не до развлечений! А ещё Варя Колобродина, которая занимается распространением билетов, подсуетилась и ушла в декретный отпуск.

— Новости конечно отличные, для Вари Колобродиной и её мужа. Но!!! Уважаемая Анастасия Петровна, скажите — как и кем будете заполнять огромный зал?

— ??? — исполняющая обязанности руководителя нерешительно переминалась с ноги на ногу, опустила глаза в пол.

— Думайте?!

— Егор Кузьмич? Всё-таки, вы, директор, самый главный в Доме Культуры! Всегда на рабочем месте — как на посту! У вас много знакомых! Друзей! Товарищей! Есть даже в министерстве! Может быть… поможете?

— Ох, Анастасия Петровна! Вы же знаете, я бы мог! Но не буду — я в отпуске! Мне по закону не положено заниматься работой! Только спокойствие, отдых и водные процедуры.