Диалоги
Шрифт:
e
Менон.Мне кажется, что одно и то же здоровье и у мужчины, и у женщины.
Сократ.А разве не так обстоит и с ростом, и с силой? Если сильна женщина, то разве не та же самая идея, не та же самая сила делает ее сильной? Под этим «та же самая» я разумею вот что: от того, что есть сила вообще, не отличается никакая сила, будь она хоть в мужчине, хоть в женщине. Или, по-твоему, все-таки отличается?
Менон.По-моему, нет.
73
Сократ.А добродетель отличается от того, чту есть добродетель вообще, смотря по тому, присуща ли она ребенку или старику, женщине или мужчине?
Менон.По моему мнению, Сократ, тут все иначе, нежели в тех вещах.
Сократ.Как так? Разве ты не говорил, что добродетель мужчины – хорошо управлять государством, а женщины – домом?
Менон.Говорил.
b
Сократ.А разве можно хорошо управлять – государством ли, домом ли или чем угодно, – не управляя рассудительно и справедливо?
Менон.Никак нельзя.
Сократ.Что же, те, кто управляет рассудительно и справедливо, управляют так не благодаря справедливости и рассудительности?
Менон.Конечно, благодаря этому.
Сократ.Значит, и мужчина и женщина, если хотят быть добродетельными, оба нуждаются в одном и том же – в справедливости и рассудительности.
Менон.Это очевидно.
Сократ.Дальше. Разве старик или ребенок, если они невоздержны и несправедливы, могут быть добродетельными?
Менон.Ни за что!
Сократ.А если рассудительны и справедливы?
Менон.Могут.
c
Сократ.Значит, все люди добродетельны на один лад: достигнув одного и того же, они становятся добродетельными.
Менон.Видимо, так.
Сократ.Но ведь если бы не была их добродетель одна и та же, то они не были бы добродетельны на один лад?
Менон.Конечно, нет.
Сократ.Так вот, если добродетель у всех одна и та же, попытайся теперь припомнить и сказать, что она такое, по словам Горгия, да и по твоим тоже.
d
Менон.Что же еще, как не способность повелевать людьми? Скажу так, раз уж ты добиваешься одного ответа на все.
Сократ.Да, этого-то я и добиваюсь. Но что же, Менон, и у ребенка та же добродетель? И у раба – способность повелевать своим господином? И ты думаешь, что раб может быть повелителем?
Менон.Вовсе не думаю, Сократ.
Сократ.Да, это было бы нелепо, мой милый! А теперь посмотри еще вот что. Ты говоришь: «способность повелевать людьми». А не добавить ли нам к этому «справедливо, а не несправедливо»?
Менон.Я согласен с тобою, Сократ: ведь справедливость есть добродетель.
e
Сократ.Вообще добродетель или одна из добродетелей, Менон?
Менон.Как ты говоришь?
Сократ.Как о любой другой вещи. Так же, если хочешь, как сказал бы, например, о круглом: что это – одно из возможных очертаний, а не просто очертание. А сказал бы я так потому, что существуют и другие очертания.
Менон.Это ты правильно говоришь. И я тоже говорю, что кроме справедливости есть еще и другие добродетели.
74
Сократ.Какие же? Скажи. Ведь я назвал бы тебе другие очертания, если бы ты мне велел, вот и ты назови мне другие добродетели.
Менон.По-моему, и мужество – добродетель, и рассудительность, и мудрость, и щедрость, и еще многое [7].
Сократ.Опять, Менон, случилось с нами то же самое: снова мы отыскивали одну добродетель, а нашли множество, только иным способом, чем прежде. А ту единственную, что есть во всех них, мы не можем найти.
b
Менон.Да, Сократ, я никак не могу найти то, что ты ищешь, и извлечь из всех единую добродетель, как делали мы с другими вещами.
Сократ.Ничего удивительного. Однако я постараюсь, если только мне будет под силу, подвести нас к этому. Ты ведь понимаешь, что так обстоит со всем. Если б тебя спросили в таком же роде, как я сейчас спрашивал: «Что такое очертания, Менон?» – и если бы ты отвечал: «Круглое», – а тебя спросили бы, как я: «Что же, круглое – это очертание вообще или одно из очертаний?» – ты бы, конечно, сказал, что одно из них.
Менон.Так и сказал бы.
c
Сократ.И не потому ли, что есть еще другие очертания?
Менон.Именно поэтому.
Сократ.А если бы тебя спросили вдобавок, какие это очертания, ты назвал бы их?
Менон.Конечно.
Сократ.А если б задали тебе точно такой же вопрос насчет цвета [8]– что он такое – и, услыхав твой ответ, что цвет – это белое, опять спросили бы: «Что же, белое – это цвет вообще или один из цветов?» – ты ведь сказал бы, что это один из цветов, потому что есть и другие?